Чтение онлайн

План Сещинской военно-воздушной базы был передан Марии Иванютиной — связной Ани в деревне Сердечкино. Двадцативосьмилетняя солдатка запрягла лошадь, поцеловала на прощание своих девочек, четырех и пяти лет, и, кинув на подводу пилу и топор, в лаптях, в деревенской одежде, отправилась будто бы за дровами в лес. Дети проводили мать до околицы и долго махали ручонками. Мария Иванютина с трудом сдерживала слезы. «Если что случится, — успокаивала она себя, — соседи не оставят ребят в беде. Ведь все Сердечкино знает, что муж у меня был коммунистом, но никто немцам не выдал!»

Тридцать километров гнала Мария Иванютина лошаденку, и та была вся в мыле, когда из-за кустов на опушке вышел невысокий молодой разведчик с автоматом «ППШ» на груди.

— Здравствуйте, Мария Давыдовна! — Это был Аркадий Виницкий. Своим ребятам он крикнул: — А ну, живо! Напилить и нарубить Марии Давыдовне самых лучших дубовых и кленовых дров!

Разведчики — Поздняков, Тарасов, Пащенко, Новиков, Ширягин, Игумнов — взялись задело. С Виницким остался только его помощник, старший лейтенант Иван Казаков, или «Седой чекист», как звали в разведке этого чуваша из Алатыря.

К Иванютиной подошла с протянутой рукой десантница-москвичка Шура Гарбузова. Эта маленькая веснушчатая девушка уже не раз встречалась на явочной квартире в Сердечкине с Марией Давыдовной. Через нее связалась она с Варварой Киршикой, а потом уже с Аней Морозовой и поляками.

— Ай да поляки! Ай да девушки! — в восхищении проговорил лейтенант Аркадий Виницкий, познакомившись с планом авиабазы. — Здорово! Погляди-ка, Седой! Да они сами не знают, какие они молодцы, эти мушкетеры! Да этому плану цены нет ни в рублях, ни в рейхсмарках. Передайте им, Мария Давыдовна, наше большое партизанское спасибо!

План авиабазы был подробным и точным. Ангары, штабы, дома офицеров летного состава, солдатские казармы, управление технического обслуживания, техрота, аварийная служба, автоколонна, ремонтные и подсобные мастерские, склады горючего и смазочных материалов, боеприпасов, обмундирования и продовольствия, железнодорожный батальон, части зенитной артиллерии, подразделения ВНОС, строительный батальон. Даже клубы, казино, солдатские столовые, кинозалы… Особо были отмечены лагерь военнопленных и поселок, и для верности Аниной рукой было написано: «Здесь бомбы не бросать!»

В обработке разведданных приняли участие партизанские командиры и комиссары: Данченков, Гайдуков, Лещинский. Особенно ценную помощь оказал майор Рощин, бывший флаг-штурман, ставший партизаном. К этому времени но приказу Большой земли, не дойдя до Десны, он вернулся с отрядом из прифронтового района в Клетнянские леса, на прежнюю базу.

Радиограмма была составлена опытным штурманом по всем правилам: «На аэродроме 230 самолетов, из них до 170 бомбардировщиков, рассредоточены группами по краям рабочей площади. Наибольшее количество южнее центра аэродрома 800-900 метров. Наивыгоднейшее направление захода — курс 130…»

Майор Колосов, получив эту важную радиограмму, немедленно направил копию начальнику штаба Западного фронта генерал-майору Корнееву и ночью выслал самолет «У-2» за картой авиабазы. Самолет, благополучно пролетев с выключенным мотором мимо Сещинского аэродрома, сел на освещенную сигнальными кострами посадочную площадку в сердце Клетнянского леса. План был доставлен на Большую землю. Генерал Корнеев доложил о плане Военному Совету. Военный Совет штаба фронта во главе с маршалом Жуковым наложил резолюцию: «Сещу бомбить сегодня».

«Сещу бомбить сегодня»…

В то утро «мушкетеры» вышли на работу с воспаленными от бессонной ночи глазами. Баулейтер охрип, подгоняя их. Кое-как дотянули до обеда. Днем восток заволокло темными тучами. Далеко за Десной ветвисто вспыхивали молнии. Надвигалась гроза.

— Это будет самая великолепная гроза в моей жизни! — многозначительно сказал пылкий Ян Маленький Яну Большому.

— И быть может, последняя гроза, — ответил его рассудительный друг, — ведь мы вызываем огонь не только на гитлеровцев. Бомбы — они не разбирают, где свои, а где чужие, где поляки, а где швабы!

«Сещу бомбить сегодня»…

В то утро Аня получала новое удостоверение. Когда немец в штабе авиабазы потребовал, чтобы Аня Морозова сделала отпечатки левого и правого больших пальцев в «персоненаусвайс» — удостоверении личности, — глаза у этого немца полезли на лоб. Отпечатков не получилось.

— Попробуй снова! — сказал он Ане, бросая ей новый бланк удостоверения.

Аня снова потерла пальцы о смоченную темно-фиолетовыми чернилами подушечку и снова прижала пальцы к бланку там, где около места для фотографии значилось: «Оттиск больших пальцев…» И снова вместо ясно различимых отпечатков получились кляксы.

Немец — это был переводчик Отто Август Геллер — схватил Аню за руку и так и впился глазами в большой палец. Свистнув от удивления, он еще крепче схватил девушку за руку и повел по коридору прямо в кабинет начальника службы СД при комендатуре Сещинской авиабазы.

— Оберштурмфюрер! — чуть не закричал он, волнуясь. — Разрешите доложить: у этой русской — небывалое, феноменальное дело — не имеется отпечатков пальцев!

Аня плохо, с пятое на десятое, но все-таки понимала немецкий. Как было не понимать — ведь она проработала уже месяцев девять прачкой и судомойкой на немцев.

— Ты, наверное, опять пьян, Геллер? — спросил СС оберштурмфюрер Вернер, брезгливо и строго глядя на переводчика. — По гауптвахте соскучился?

— Да не сойти мне с этого места, оберштурмфюрер! Пить мне желудок не позволяет, а у девчонки в самом деле нет отпечатков пальцев! Редчайший экземпляр! Может, это признак вырождения у славян?

Скептически усмехнувшись, Вернер взял Аню за руку и с минуту внимательно разглядывал ее пальцы. Потом, откинувшись в кресле, не спеша вытер руки носовым платком.

— Вы работаете у нас прачкой? — спросил он Аню. — Это видно. И еще видно, что ты болван, Геллер! — со вздохом сказал оберштурмфюрер. — А также пример вырождения. И от тебя опять разит шнапсом. Эта девка работает у нас прачкой и пользуется эрзац-мылом, в котором очень много щелочи. Ежедневная стирка белья таким мылом может не только сгладить пальцевые узоры, но и начисто разъесть их. — Он усмехнулся, закуривая сигарету. — Видно, что она преданно работает на Великую Германию. Сними отпечатки каким угодно способом и катись ко всем чертям!