Чтение онлайн

Таашша скосила на него глаза и вздрогнула. Грудь Рраха вздымалась тяжело и рвано, а кровавый ореол растекался щупальцами в разные стороны.

Таашша судорожно сглотнула и перевела затравленный взгляд на офицера. Поднять высокого плечистого товарища она не смогла бы при всём своём желании, а тащить раненного волоком казалось неправильным. Старлей, словно подумав о том же, неодобрительно пробежался по натягивающим штанины острым коленкам, по покрытым корками подживающих язвочек костлявым пальцам и скривился:

– Лезь вниз. Отсортируешь раненных. Остальным особое приглашение требуется?!

Смотреть, как офицер организует разболтанную толпу, Таашша не стала. Трясущимися руками она отцепила с ног Рраха снегоступы, натянула на ладони рукава свитера и поползла вниз по трапу.

Практически у самой земли нога соскользнула с перекладины и Таашша, взвизгнув, покатилась вниз. Приземлилась удачно – больно приложилась копчиком о ступени, но до потресканного, размытого водой льда у самого днища судна, не докатилась.

Охотники успели отогнать снегоходы, свалив их в кучу перед трапом и поснимать брезентные накидки с саней. Почти все были гружены промерзшими тюленьими тушами, лишь одни – ближние к кораблю – оказались пустыми. Таашша содрогнулась, разглядев на деревянном корпусе въевшиеся кровавые пятна.

Нахмурившись, Таашша повертела головой, в поисках самих охотников.

Первого она обнаружила у саней. Внутренне содрогнувшись, Таашша подошла и присела рядом, заглядывая ему в лицо. Мужчина смотрел куда-то мимо неё широко открытыми остекленевшими глазами. Жизни в них было не больше, чем в потрошённом тюлене, раскинувшем ласты за его спиной.

Второй обнаружился через несколько шагов. Сначала в глаза бросились добротные, немного потасканные кисы. Таашша сделала осторожный шаг вперёд. Охотник лежал навзничь, уткнувшись носом в снег.

Внутри заволновалось что-то древнее, требующее немедленно бежать. Бросить гору промерзшего, но такого желанного тюленьего мяса и бежать без оглядки.

По трапу загудели шаги нескольких пар ног и Таашша, отмерев, задрала голову. Она не видела офицера – плохим зрением Таашша страдала ещё с детства – но была практически уверена, что тот внимательно следит за её действиями, перегнувшись через фальшборт. Таашша отчаянно замотала головой, надеясь, что старлей поймёт этот жест и вернет носильщиков обратно на корабль.

На снегоступах Таашша ходить не умела, а запаниковав и вовсе запуталась в собственных ногах. Клюв снегоступа ухнув в сугроб и нога увязла по самое колено. Выругавшись, Таашша ухватилась за тесемки. Руки тряслись. Она старательно смотрела на завязки в своих пальцах, но воображение рисовало вырастающую за спиной мужскую фигуру с пустым мертвым взглядом.

Ветер загудел низко и зло. Таашша медленно обернулась. Не заорала она только потому, что перехваченное горло отказывалось издавать какие-либо звуки.

Белая, клубящаяся, воющая пелена неслась к кораблю, грозя смять, утащить вслед за собой. Бежать к трапу было поздно. Спускающиеся по нему и так же заметившие надвигающуюся бурю люди рванули наверх, но Таашша видела, что они не успевают.

Вьюга жаждала крови. Вьюга её получит.

Не придумав ничего лучше, Таашша ползком добралась до ближайших саней, поднырнула под них и сжалась, ожидая удара.

Метель налетела, в один миг пожрав всё – окружающий мир, тепло, дыхание. Ветер лез Таашше в лицо и она захлебывалась избытком воздуха. Снег залепил глаза, сыпал за шиворот, сдирал с головы платок.

– Та-а-а-ш-ш-а-а, – провыло где-то совсем рядом, заставив сжаться в комок, закрыть ладонями уши.

Она уже слышала этот голос-шёпот. Кучу лет назад, одурманенная дымом курящихся трав, зачарованная звоном бубна, она покорно позволила родичу Вьюги подвести её к костру и слушала, как гуляющий по залу именаречения ветер воет-шепчет имя, с тех пор принадлежащее ей. Но сейчас, когда незримые губы Вьюги нашептывали это имя в самые уши, Таашше стало страшно. До онемения конечностей, до истошного вопля. Только вот вопить мешал забивающийся в рот и ноздри снег.

Сани заскрипели, словно лежащие на них тюлени ожили и пытались двигаться. Но тюленей Таашша не боялась. В отличие от облаченных в добротные, чуть потёртые кисы ног. Ноги прохрустевшие мимо её убежища, проваливаясь в снег едва не по колено. Протерев глаза от налипшего снега, Таашша сощурилась, стараясь не выпускать из вида шагающие вдоль саней ноги. Мокрые ресницы моментально схватило льдом, но Таашша боялась даже на миг сомкнуть веки и потерять кисы из виду.

Ноги замерли прямо перед Таашшиным лицом. Она зажала рукой рот, боясь выдать себя случайным звуком.

На снег опустилась ладонь. Тяжёлая, мозолистая. И Таашша заорала. Самозабвенно, отчаянно, словно крик мог помочь, отогнать мёртвых тварей, испугать хохочущую над ухом вьюгу.

И крик помог. Всё стихло так внезапно, словно кто-то щёлкнул невидимым тумблером. Замолк ветер, снежные вихри улеглись ребристыми сугробами на лёд. Кисы исчезли.

Таашша с трудом вылезла из-под занесённых саней и огляделась. Тюленьи туши громоздились снежными холмами. Черная громада корабля, величественная, давящая, возвышалась, казалось, до самых небес.

Трап был пуст. Ни у саней, ни у зарастающей нежной корочкой льда полыньи не было ни одного человека, кроме Таашши.

Множество пар резиновых тапок жизнерадостно шлёпали о металл. Таашша комкала в руках огромное банное полотенце с завернутым в него куском мыла и мелко подрагивала. Она не могла согреться с тех самых пор, как срывающийся на истеричный крик голос офицера наконец-то перестал мучить её бестолковыми расспросами и Таашше позволили идти на нижние палубы, продолжать прерванную уборку. Внизу тоже было холодно. Зуб не попадал на зуб и Таашша то и дело зажигала фонарь, чтобы погреть окоченевшие руки о тепло огонька. Кажется, сегодня она потратила керосина больше, чем за предыдущую дюжину дней, но Таашше не хотелось экономить. Тёплое рыжеватое пламя отгоняло холод. Не тот, который крючил пальцы и щипал голые участки кожи. Тот, который полз по венам при воспоминании о замерших перед её лицом кисах.

Всем, кто был в то утро на верхней палубе, велели держать свои догадки при себе. Под угрозой полёта за борт. Плели какую-то чушь, про нападение волков, про треснувший лёд, про запаниковавших и провалившихся в полынью у пуза корабля людях. Но Таашша знала, что видела. На её глазах несколько свежих, ещё теплых трупов превратились в безмозглые куклы и ушли вслед за разбушевавшейся метелью. Бродячие мертвяки. Бродяки.

Таашшина бабуля любила до икоты пугать младшенькую страшными сказками про спятивших родичей Вьюги, забирающих чужие имена, обрекающих неугодных на участь бродяков. Но в сказках Вьюга запечатала своим родичам уста, чтобы они больше не могли звать мертвых из могил. А охотников кто-то позвал.