Чтение онлайн

Рассказ Ивана стал мне казаться абсолютной выдумкой. У меня был выбор: верить либо ему, либо отцу Сергию, и отец Сергий казался мне источником более информированным.

— В редкой деревне ни одного погорельца нет… Если ближе к городу, там коттеджи, сигнализации, а у нас все по старинке. Иные дома и не по разу горят.

— А вы сами местный?

— Местный, — кивнул отец Сергий. — Из Дьяконовки. Давно там уже никто не живет, а деревня была большая. До того, как немцы ее сожгли, — помолчав, добавил он и перекрестился. — Мне тогда года два всего было. Сгореть бы и мне тоже вместе со всеми, да видите как — мать моя фельдшерицей была, ушла с нашими, у них раненых было много, а на всех одна сестричка, остальные под бомбежку попали. Целили, гады, по раненым. — И он даже не добавил «прости, Господи», как иногда говорили мои знакомые. Видимо, даже священники полагали, что есть такие поступки, за осуждение которых просить прощения у Бога не стоило. — Взяла меня, ну а куда меня такого малого девать, и ушла с обозом. А когда мы вернулись…

Он вздохнул.

— Я ведь тоже в миру врачом был, это уже потом, в восьмидесятых, к Богу пришел. — Но почему — не сказал, посчитал, наверное, что не мое это дело. — А про икону… назвал бы я это бабушкиными сказками, но кое-что странное действительно есть.

Он встал, пошел в церковь, я за ним. В церкви уже сгустился сумрак, и отец Сергий зажег свет, потом подошел к иконе, лежавшей на столике с покрывалом с крестом.

— Смотрите, на этой иконе когда-то был другой оклад. Его после революции заменили. Я вот подумал, может, именно эта икона Спасителя и послужила причиной для слухов?

Я всмотрелся в икону. Если бы он мне не сказал, я бы в жизни не догадался, что с ней что-то не так.

— Но вот что совершенно точно — никаких целебных икон у нас не было.

— А почему тот оклад пропал? Он что, был очень ценный?

— Золотой, — пояснил отец Сергий. — Ну, а почему пропал… отдал его батюшка тогда, в двадцатых. Можно сказать, храм выкупил. Не мне его судить. Да и время было тяжелое, страна голодала.

— А может икона стоить полмиллиона евро?

Отец Сергий улыбнулся.

— Может и больше. Не сама икона, а оклад, те, которые в Оружейной палате, и несколько миллионов стоят, хотя, конечно, есть и сами лики бесценные. Если вам интересно, съездите в нашу епархию. Там отец Игнатий есть, искусствовед, историк, он многое расскажет. Только сейчас, насколько я знаю, он в столице, будет недели через две.

Я поблагодарил отца Сергия — совершенно искренне. Мне давно не было так приятно и легко общаться с человеком.

— Не за что, вам спасибо, и храни вас Бог, — сказал он и перекрестил меня. — Это неважно, что вы еще к Нему не пришли. И спасибо вам за иконы.

Я попрощался и вышел. Иконы отец Сергий оставил в церковной лавке, но я за них не переживал: вряд ли в этом тихом месте с ними могло что-то случиться.

Я пошел к машине. Мне надо было обдумать, что делать дальше.

Я узнал, что Иван мне, скорее всего, наврал. Возможно, именно он и наведывался в мой дом, пока тот пустовал. И прошлой ночью он пришел, но увидел машину и решил не рисковать, а с утра явился с логичным объяснением.

Но зачем-то я ему понадобился в лесу. Для чего? Выслушать историю с иконой, а потом? Я сделал именно так, как он и задумал: поехал к батюшке и все у него узнал? На этом мои умозаключения заканчивались. Не мог Иван рассчитывать на меня, он не знал, что я вообще существую. Неужели я ему помешал, и он просто скорректировал планы?

Я был твердо намерен съездить к отцу Игнатию через пару недель, если, конечно, я бы в этой деревне до того времени задержался. С другой стороны, я не считал, что в доме бабы Лизы мне что-то угрожает. С третьей стороны, я уже начал подумывать, что стоит завтра же вернуться в город.

Я достал ключи и нащупал нужную кнопку. Но, когда я уже собирался открыть машину, краем глаза заметил в лавке какое-то шевеление.

Первая мысль была, что с меня уже хватит. Герой из меня никакой, а вот покойник выйдет вполне колоритный. Но потом я подумал об отце Сергии и сделал пару шагов.

В лавке что-то упало.

Я отступил назад. Нет, я не собирался сбегать, просто вспомнил советы бывалых. «Сделайте из ключа от машины примитивнейшее оружие».

Кто-то мелькнул в дверном проеме и вышел на улицу. Сумерки еще не сгустились настолько, чтобы я не смог рассмотреть тот самый типаж, который сохранился теперь только в мемах: спортивный костюм, кеды, только кепочки не хватает.

В руках тип держал привезенные мной иконы, смотрел на меня и улыбался.

Глава 5. Чем дальше, тем запутанней

— Эй! — крикнул я и был готов, если что, припустить за вором в погоню. Он выглядел довольно тщедушным, хотя и был повыше меня ростом. — Ты совсем сдурел — церковь грабить?

Тип перестал улыбаться, и вид у него стал немного растерянный. Но совершенно точно он не испугался, не подумал подчиняться, стоял и глазел на меня, прижимая иконы к груди.

— Верни иконы, козел! — зашипел я достаточно громко. — Совсем борзый?

— Ты чего, братан? — наконец произнес тип. — Я их домой несу.

— Какой домой! — Отец Сергий должен был нас услышать, хотя я не сказал бы, что желал бы его вмешательства, поэтому орать перестал. — Положи, где взял, быстро!

— Да чего ты вопишь-то? — абсолютно спокойно спросил гопник. — Отец Сергий сказал, что одну посмотреть надо.

Я против воли сбавил обороты.

— А? — глупо переспросил я.

— Да я в задней комнате работал! — объяснил гопник. — Эскизы делал для росписи. Храм я помогаю восстанавливать, чудило. Что, непохож?

И это еще мягко говоря! Но для вора он был или слишком нахален, или слишком хорошо притворялся.

— Как тебя звать-то, борзый?

— Дмитрий, — буркнул я, смущенный довольно сильно. В людях я как не умел разбираться, так, пожалуй, и не научился бы никогда. Сначала Иван с его картами и разоренным логовом, теперь верующий гопник, так и самому недолго умом тронуться, вздохнул я про себя. — А что я еще должен думать? Я иконы принес, ты их тащишь. На тебе, прости, не написано, кто ты такой.

— А-ха, ну да, — опять расплылся в улыбке гопник. — Я Фома.

— Что, правда?

Гопник залился смехом как ребенок.

— Чего ты ржешь? — обиделся я, хотя смеялся он по-доброму.

— Да смешно же, — фыркнул он. — Фома — я, а неверующий — ты. Имя у меня такое. Мирское. Погоди, я отцу Сергию скажу, что ухожу. И зря ты так орал, между прочим, он плохо слышит. Если ты не заметил, у него слуховой аппарат. На, подержи.

Фома подошел, вручил мне иконы, а сам скрылся в церкви. Я обратил внимание, что он трижды перекрестился перед тем, как войти. Это было достойное завершение сегодняшнего дня. Правда, я не был уверен, что день можно было счесть законченным — и я оказался прав.