Чтение онлайн

— О, теперь все на нас смотрят, — прошептала София. — Они уже слышали, я уверена, что слышали.

— А какое отношение леди Уэксфорд имеет к происшествию на балу у Послтуэйтов?

— Она его сестра.

Джулия остановилась посреди дорожки и вынудила модную толпу расступиться, обходя их с обеих сторон.

— Сестра? Тебя скомпрометировал граф Хайгейт? Почему же ты мне раньше не сказала?

Их мать была знакома с леди Уэксфорд, но, несмотря на это, о репутации Хайгейта Джулия знала лишь то, что он скорее был отшельником, чем повесой.

— Тс-с-с, — прошипела София, щеки которой уже пылали. — Хочешь, чтобы сплетен стало еще больше?

— Ты знаешь, что они будут сплетничать в любом случае. — Джулия взяла сестру за руку и направилась к выходу из парка. — Леди Уэксфорд что-то не спешила помочь тебе выпутаться.

— Эго так глупо. Ничего предосудительного не произошло, и если бы мама не подняла шум, все бы осталось незамеченным. — София вытерла ладони об юбку. — Да еще в присутствии Уильяма.

Возможно, именно поэтому София и не захотела рассказывать все до конца.

— Да, это нелепо, — согласилась Джулия. Любовь сестры к Ладлоу превосходила своей абсурдностью даже так называемый скандал, но Джулия не собиралась говорить об этом сейчас. Она и прогулку-то предложила только для того, чтобы отвлечь мысли Софии от поведения Ладлоу. — Пожалуй, я готова биться об заклад, что мама устроила весь этот спектакль только ради возможности манипулировать сложившимся положением.

София мрачно посмотрела на нее.

— Я ее совсем не понимаю. Она могла промолчать. Все, что ее волнует, — это положение человека в обществе. Она вообще не думает о любви, а ведь могла бы вспомнить свое прошлое. Ей следовало бы все это прекратить.

— Тот граф ее бросил. Вряд ли он отвечал ей взаимностью, раз так легко отказался от мамы.

Кроме того, Джулия не была уверена, что сама мать любила графа за что-нибудь, кроме титула, и точно знала, что эта тема приведет только к ссоре. София же хотела верить, что мать страдала от такой же неразделенной любви, какую она сама питает к Ладлоу.

— Почему из этого никогда ничего хорошего не получается? — Голос Софии дрогнул. Если эта прогулка и принесла поначалу какую-то пользу, то теперь все улетучилось.

— Думаю, у некоторых получается, — твердо заявила Джулия в надежде предотвратить очередное рыдание.

— Правда?

— Правда. Забудь о сердечных страданиях и выбирай мужа среди тех, кем восхищаешься и кого уважаешь.

София возвела глаза к небу из-под полей своей шляпки.

— Дальше ты скажешь, что я должна искать себе в пару мужчину цивилизованного и разумного.

— Верно.

— И ты действительно веришь, что такой брак сделает тебя счастливой?

В чем-то София права. Такой брак не принес счастья матери, но, с другой стороны, безрассудная страсть Софии к Ладлоу ничем не лучше. Где-то в водовороте чувств и сантиментов должна присутствовать твердая почва. Джулия подозревала, что отыщет ее в углу бального зала, среди других старых дев.

Г лава 5

Бледное солнце пробивалось сквозь дымку, но тепла не приносило. София плотнее закуталась в накидку, спасаясь от резкого ветра., больше похожего на февральский, чем на апрельский. Его потоки проникали лаже в крохотный сад городскою дома.

Хотя весна в Лондон явно нс спешила, София пришла сюда, чтобы выполоть прошлогоднюю поросль. Пора готовиться к грядущему лету. В любом случае приятнее дрожать среди кустов роз, чем сидеть в доме, с ужасом ожидая визита Хайгейта.

По всем правилам он должен был нанести визит еще вчера, вместо Уильяма. Если она пробудет снаружи достаточно долго, терпеливо обрезая сухие ветки и обрывая завядшие листья, то даже сможет убедить себя, что Хайгейт не придет вовсе. А если он не придет, то, может быть, вся эта история просто забудется.

Как будто такое может случиться.

Тут секатор соскользнул, острое лезвие распороло кожаную перчатку и вонзилось в мягкую подушечку указательного пальца. Пытаясь сморгнуть слезы, София стянула перчатку и сунула порезанный палец в рот.

— Черт возьми. — Если бы мама услышала такое неподобающее для леди слово, ее бы хватил удар. — Чертовщина и проклятие. — Так даже лучше, жаль, мама не слышит. Это она виновата в том, что София попала в такое нелепое положение. Если бы мама промолчала, они бы с легкостью скрыли скандал. Но на это нет ни малейшей надежды, если миссис Сент-Клер преисполнилась решимости выдать дочь ради титула.

— Это китайская роза? — послышался низкий мужской голос. Тот самый голос.

София нехотя подняла глаза.

Граф Хайгейт склонился над кустом, который она подрезала.

— Очаровательный экземпляр. И очень редкий.

Он опустился рядом с ней на колени, поднял с гравийной дорожки секатор и несколькими ловкими движениями срезал все лишнее.

— Ну вот, так гораздо лучше. Если оставить сухие ветви, они не будут цвести должным образом. — Хайгейт повернулся и поймал ее взгляд. — Но, подозреваю, вы это уже знаете. Должно быть, летом тут очень славно — такой небольшой мирный оазис среди городской суеты.

София вынула палец изо рта.

— Обычно я не бываю тут до конца июня. Мы всегда посещаем каждый из домашних приемов, на который маме удается получить приглашение.

Хайгейт сел на корточки.

— Жаль тратить столько времени на уход за розами, если у вас нет возможности ими наслаждаться.

София небрежно дернула плечом.

— Мне нравится за ними ухаживать. Это помогает чувствовать себя полезной.

— Да вы еще и порезались.

София посмотрела на палец: пульсировало уже не так сильно, но кровь тонкой струйкой все еще стекала вниз. Хайгейт сунул руку в карман и вытащил носовой платок. Не сказав ни слова, он взял ее за руку и замотал порезанный палец тонкой тканью.

Сильные пальцы сжимали ее ладонь. София смотрела на рыжевато-коричневую перчатку: ее белая ручка казалась совсем крохотной по сравнению с его. Ладлоу практически прямым текстом заявил, что этой самой рукой Хайгейт убил свою жену.

Краем глаза София рассматривала его обветренное лицо: ровные, слегка суровые черты, глубоко посаженные темные глаза, седые пряди в волосах — никто бы не назвал его красивым. Может быть, мужественным, но не красивым, только не с этим шрамом на всю щеку. Он излучал спокойствие или даже смирение, а когда заговорил на столь приземленную тему, как уход за садом, София уже с трудом могла помыслить о нем как о человеке, способном на насилие.