Чтение онлайн

– Айрис, а ты? – спросил Рич.

– Ничего особенного: отдохну, расслаблюсь.

– Мне бы так, – сказала Дженни. – Я к концу выходных вымотаюсь в ноль.

Славная Дженни, она на самом деле никогда не сидела на месте. Вернулся с напитками Эдди. На Айрис с неизбежностью надвигался Смог. Зияющая чернота. Уик-энд пройдет впустую. Айрис последние шестнадцать лет прожила при постоянной угрозе Смога. Она всегда была настороже, всегда начеку и умела распознавать знаки его приближения. Киран на выходные уедет с Беном, своим женатым любовником, и Айрис останется одна. Она испытала что-то вроде облегчения. Она будет упиваться Смогом, купаться в этом чувстве, целый день валяться в постели, позволять ему садиться себе на грудь, хохотать над собой. Ничто не помешает ей быть жертвой. Погодите, кажется, завтра у нее обед с родственниками. Как бы отвертеться?

Кто-то с размаху плюхнулся в бассейн, обдав их брызгами.

– Какого черта! – воскликнула Дженни.

Они просидели у бассейна до девяти; когда крышу закрыли на ночь, переместились внутрь и выпили еще по несколько бокалов непомерно дорогих коктейлей. У кого-то оказалась доза кокаина, и они по очереди побывали в туалете. Дженни настояла, чтобы они с Айрис пошли вместе. Стены туалета были красиво исписаны строчками из романа Джона Стейнбека «На восток от Эдема». Что-то о красоте и правде, что-то о свободе, о добре и зле. Саму книгу Айрис не читала. Когда Дженни склонилась над крышкой унитаза, на Айрис чуть пахнуло ее сальными волосами, но не противно – этот своеобразный землистый запах может даже нравиться, если исходит от человека, в которого ты влюблен. Айрис присела на корточки, пытаясь не думать о молекулах дерьма, висящих в воздухе, и о том, сколько народу держало в руках купюру до того, как она вставила ее себе в нос. Она сделала вдох и забыла обо всем. Кровь в ней забурлила, каждая клетка тела запела на свой лад. Смог был сдан в архив и вытеснен на задворки сознания до следующего раза, который, вполне возможно, наступит уже завтра, но никакого завтра не было – были только бар, алкоголь, друзья, город, бесконечная ночь. В два часа они на такси добрались до квартиры Айрис, где выпили джин с тоником из запасов Киран, а когда он закончился, перешли на десертное вино, которое Дженни отыскала в глубине кухонного шкафа.

Из кухни они перешли в комнату Айрис. Эдди и Айрис сели на кровать, прижавшись друг к другу, а Рич с Дженни легли на груду подушек на полу. К пяти утра в комнате настала тишина. Все казались себе какими-то резиновыми и старыми. Рич вызвал такси. Дженни ушла в туалет и там застряла. Эдди и Айрис остались вдвоем на ее кровати. Он обнял ее с улыбкой Питера Пэна. Нетландия – это разве не рядом с Никтой? Мозг Айрис превратился во что-то рыхлое и мягкое, как войлок. Во рту реально стоял привкус дерьма. Она не хотела, чтобы все происходило так, когда ее сознание отравлено химией. Она же его босс. Так нельзя. А не все ли равно? Элисон было бы не все равно.

Эдди поцеловал ее в вонючие губы. От поцелуя по ее телу побежали искры, но – вот досада – слабенькие, и не потому, что Эдди ей не нравился, а потому, что она была пьяна в стельку. Даже голову не могла держать. Они соскользнули на пушистый ковер и легли лицом к лицу, губы к губам, почти не двигаясь.

– Нам капец, – сказал он ей прямо в рот.

Айрис проснулась на кровати, под одеялом, в одних трусах. Остальные вещи кучей валялись на полу. Во рту пересохло, в носу тоже, голова была будто набита камнями. Она принялась выковыривать из ноздрей заскорузлые корки и щелчком смахивать их на пол, пока не вспомнила, что она не одна. На полу спал на спине Эдди, накрытый саронгом, который она давным-давно купила в какой-то поездке. Она не помнила, из какой страны его привезла. Саронг был красно-желтый, с фольклорным изображением солнца. Интересно, каково это – посмотреть вверх и увидеть другое солнце? Она глотнула из пластиковой бутылки. У воды был вкус пыли.

– О боже, – закрывая лицо руками, простонал проснувшийся Эдди. Он приоткрыл один голубой глаз, потом другой и тут же зажмурился.

Айрис рассмеялась.

– С добрым утром, – сказала она и провела пальцами по своим длинным волосам, которые на ощупь казались грязными и теплыми у корней.

Эдди завел руки за голову и потянулся, выставив на обозрение засохшие пятна пота под мышками своей затрапезной футболки:

– Чувствую себя хреново!

– Я тоже.

Он встал, отбросив саронг. Джинсов на нем не было. Его ноги с рельефными мускулами были покрыты светлыми волосами – ноги бегуна. Не вылезая из-под одеяла, Айрис подвинулась к стене, и он, обдав ее теплом, скользнул рядом. Обняв ее за талию, он приблизил к ней лицо для поцелуя.

– Я хотел этого с того самого дня, как ты появилась у нас на этаже, – сказал он.

– Серьезно?

– Конечно. А ты не замечала?

– Нет.

Его отросшая щетина царапала ей кожу. Он дышал ей в ухо. Ей стало очень жарко. Кровь прилила к промежности. Какое у него будет лицо, когда он кончит? Эдди притянул Айрис к себе. Это и есть счастье, думала она, настоящее счастье; такое испытывает орнитолог-любитель, заметив красивую редкую птицу. Запомни это на потом, когда на тебя опустится Смог. Запомни миг счастья.

В тот же день Айрис отправилась на встречу с родственниками в пиццерию возле Парламентского холма. Ее мучило тяжкое похмелье. На пороге ресторана в животе у нее заурчало. Они устроились в глубине зала. Мать выглядела слишком нарядно для такого скромного заведения – безупречная стрижка с высветленными прядями, жемчужные серьги, горделивая манера. Она держала спину очень прямо, как балерина, и отчетливо выговаривала каждое слово. Мона, напротив, сидела сгорбившись и глядя в стол. На ней было мешковатое черное худи и очки в тонкой металлической оправе; вьющиеся темно-рыжие волосы она кое-как собрала на затылке в неряшливый хвост. На столе стояла тарелка оливок.

– Простите, что опоздала, – сказала Айрис, усаживаясь за стол. – А где Джек?

– Он не смог прийти, – ответила мать.

– Чем же он так занят? – Айрис взяла оливку.

– Дома работает. Что-то срочное.

Отчим ни на секунду не расставался с очередным гаджетом и без конца отвечал на письма, то недовольно ворча, то фукая от досады. С Айрис они не виделись уже несколько месяцев, но она старалась не обижаться.

– Ну ладно. Как дела?

– Нормально, – подняв глаза, сказала Мона.

– У меня все хорошо, – сказала Элеанор. – А как у тебя?

– У меня все о’кей. Ну как, Мона, уже ждешь летних каникул?

– Это еще когда будет, – хмурясь, ответила Мона. – Еще только май.

– Ах да. Не знаю, почему я вдруг спросила.

«Соберись, Айрис, соберись, – пронеслось у нее в голове. – Вот бы прямо сейчас земля разверзлась у нас под ногами и мы провалились в бездну». Ну конечно, о чем еще ей думать, как не о подземных каналах. Она взглянула на сестру. Происходящее казалось ей не совсем реальным, словно Айрис отделяло от родных непреодолимое пространство. «Я вообще-то здесь? Живая?»

– А планы на лето уже есть?

– Летом мы на две недели едем на юг Италии, – сказала Элеанор. – Сняли там домик.

Айрис чуть вздрогнула. Она бы все равно не поехала, но хотела, чтобы ее пригласили.

От Элеанор это не укрылось:

– Хочешь поехать с нами?

– Да, возможно.

– А ты куда-нибудь собираешься?

– Нет, буду работать.

– Ну, и как там дела… э-э… на работе?

Элеанор никогда не произносила вслух название фирмы «Фридом энд Ко». Айрис и сама понимала, что название глупое, но почти все агентства имели такие – якобы позитивные и совершенно нелепые. Да, это была ее жизнь, ничего не поделаешь. А мать всегда мечтала, чтобы она занималась чем-то полезным, например медициной или юриспруденцией.

– Нормально, – ответила Айрис.

– Над чем ты сейчас работаешь?

– Мам, тебя же не интересует моя работа. Не надо притворяться.

– Конечно, интересует!

– Ну хорошо. Сейчас я работаю над стратегией для продвижения нового бренда органической косметики «Фарм».

– А у них хорошая продукция?

– Не знаю. Сама пока не пользовалась. Не успела.

– Хм, – подняла бровь Элеанор.

Мона молчала и внимательно, будто читала газету, изучала меню.

– Как у тебя в школе? – спросила Айрис.