Чтение онлайн

— А обед здесь когда? — Наташка Пахомова всегда интересуется вопросом на тему чего-нибудь перекусить, — до столовки далеко? Или нам лучше самим готовить, а сюда с собой носить?

— Я обедаю в обкомовской столовой, туда после двух часов пускают с улицы, чтобы, наверное, доедали то, что после чиновников осталось. Готовят хорошо и недорого. Самим готовить — дороже выйдет.

— Валера, а ты нами все две недели будешь командовать?

— Нет, даже не надейтесь, сегодня уеду. Приеду к завершению, буду на зачёте от кафедры. Но тут главное слово за «Томскреставрацией», они надеются получить годный продукт, чтобы можно было использовать ваши чертежи для проекта реставрации.

Тут меня опять осеняет! Если реставраторы хотят получить годный продукт, то они должны нам денег заплатить. По существующим расценкам. В реставрации расценки очень даже не плохие. Я опять намекаю Валере на этот факт.

— Боря, вот что ты за человек! — в сердцах ворчит Блинков. — Почему тебя всегда так волнует вопрос денег? Я же знаю, сколько ты на самом деле зарабатываешь.

— Валер, ты не прав! — Вступает в разговор Меньшиков. — Какая разница, сколько я зарабатываю в другом месте? Если я здесь делаю что-то, что полагается оплачивать, то справедливо будет мне положенное выдать. Если положено, но не выдано, значит, эти деньги украдены.

— Вы оба меркантильные и жадные, но правы, конечно. Досадно, но я совсем выпустил это из виду. Вам самим придётся с директором «Томскреставрации» об этом договариваться. Вы же и расценки лучше меня знаете, и торговаться научились… А меня увольте. Я простой аспирант и не хочу всякой бухгалтерией заниматься. И вообще, деньги это пошло!

— Хорошо, тогда мы тебя, кафедру и институт вообще из получателей вычёркиваем. Нам больше достанется.

Пока мы так препираемся, к нам приближается старенький седой дедушка с тросточкой и больших роговых очках, несмотря на почтенный возраст, идёт он бодро.

— Дрейзин Элиазар Израилевич, — представляется бодрым, но скрипучим тенорком, — главный архитектор проектов «ТомскГИПРОТранса». Пройдёмте, мои юные друзья, вон в тот дивный экипаж. Сегодня я буду вводить вас в транс рассказом о славном городе Томске и его архитекторах. Правда, смешно — «ГИПРОТранс» вводит в транс?

Наша компания к этому времени пополнилась прибывшими сокурсниками до полного состава. Мы проходим к старенькому экскурсионному ЛИАЗу. Внутри сильно пахнет пылью, бензином и раскалённым кожзамом пассажирских сидений.

— Когда мы с Игорьком издали книжку про деревяшки Томска, нам её заказывали даже из Москвы и Ленинграда! — Важно подняв указательный палец вверх, Дрейзин начинает свой рассказ, — Но даже самый распрекрасный альбом проигрывает рассказу с осмотром живых домиков.

Вам очень повезло, мои юные друзья! В Томске относительно хорошо сохранилась деревянная застройка. Деревянная архитектура обладает одним неприятным свойством. Она недолговечна. К тому же наши деревяшки расположены в центре города, что рано или поздно приведёт к их сносу. Возможно, какие-то из них будут отреставрированы, какие-то перенесены на новое место, но 90 % будет снесено. Что тут поделать, город — живой организм, он должен развиваться, отбрасывать устаревшее, лечить заболевшее, наращивать новое.

Под бодрую болтовню старого архитектора, мы объехали весь город. Останавливались в наиболее интересных районах. Посмотрели и Елань, и Татарскую слободу, и Уржатку и много чего ещё. Все в восторге. Лекция Элиазара Израилевича тоже получилась. Всем понравилось, что он рассказывал не формально, с шуточками, с подколками. Смущала только, его позиция в отношении старой застройки. Прямо как в партийном гимне: «Весь мир насилья мы разрушим, до основанья…». Страшные люди эти советские архитекторы. Мало того, что строят сплошные сундуки, так ещё и всё старое норовят под корень извести…

— Мужики, а чего это вы не чешетесь по поводу сегодняшнего вечера? — вдруг заявила Наташка Пахомова, — хотите замылить такой важный этап, как обмывание начала? Нет, так дело не пойдёт. Скидываемся сейчас по трояку. Я буду за казначея. Ты, Павлов, берёшь деньги и мухой в магазин. Я думаю, трёх бутылок агдама нам хватит. Ты, ты и ты, — она нагло тычет пальцами в оставшихся, — берёте остальные деньги и бегом на рынок. Купите там овощей и мяска какого-нибудь, лучше свинины нежирной, она готовится быстро. — Она замерла на мгновение, что-то рассчитывая, потом подняла глаза на нас и с удивлением в голосе продолжила, — а почему это я вижу вас ещё здесь? Я же уже скомандовала — бе-гом в ма-га-зин. Что не понятно?

Мои усилия объяснить, кто здесь начальник, были подавлены в зародыше. — Ты, Рогов, будешь командовать на объекте. А сегодня у нас праздник. К тому же рабочий день закончился. Поэтому заткнулся и бегом вместе с Самаровичем и Меньшиковым за продуктами.

Первый вечер обмерной практики прошёл в упражнениях по измерению глубины и диаметров стаканов и объёмах выпитой бормотухи, которые позже переросли в элементы эротики. Я старался не пить много, усиленно делая вид, что пью со всеми наравне. Благодаря этому удалось через час улизнуть из пьяной гоп-компании, которая постепенно переходила к более тесному общению между полами. Как-то ни одна из трёх наших барышень не вызывала у меня нежных чувств. Прогулка по вечернему Томску доставила гораздо больше удовольствия.

Уже на следующее утро нам были выданы рулетки в количестве трёх штук и нивелир с рейкой, для точного определения отметок.

Мы разбились попарно, и каждая пара взяла себе отдельный фронт работ. Подвал, уровень земли, чердак плюс мезонин. Я, как бригадир взял на себя общее руководство процессом и помощь Павлову и Пахомовой, которым достался самый большой участок.

— Наташ, крепче рулетку держи! — Кричит Серёга, прижимая пластиковый корпус к полу. — Диктуй, я записываю.

— Три сорок пять, — отвечает ему Пахомова.

— Ты не в метрах считай! В миллиметрах сразу говори, а то потом замучаемся цепочки сводить.

— Как скажете, сэр. Три тысячи четыреста пятьдесят три.

— Вот! Теперь правильно.

Такая перекличка слышится со всех углов обмеряемого домика.

Бедные хозяева домика не знали, куды бечь от бригады лихих обмерщиков, которые как стая ворон налетела на их несчастный дом, и бегает с рулетками, блокнотами и карандашами по всем углам. Хозяевам напели, что как только будет сделан проект реставрации, и его утвердят в горисполкоме, так им сразу квартиру дадут, такую же по метражу. Ради этого люди готовы потерпеть не только студентов, но, наверное, даже каких-нибудь инопланетян с их боевыми треножниками.

Иногда я подменяю Самаровича, который время от времени берётся за аппарат, чтобы зафиксировать не только сам объект, но и нашу бригаду в трудовом порыве. Это он очень правильно придумал, потом из этих фотографий можно будет сделать и фотоиллюстрации для отчёта, и репортаж для газет и может быть даже для отдельной фотовыставки в институте. Надо будет его завтра отправить к остальным обмерщикам, пусть всех снимает.

— Паш, ты до конца практики сможешь что-нибудь напечатать?

— Я, нет! Ты, думаешь, я Геракла какая? Нет, я простой бедный студент и не хочу надрываться. Поэтому вся обработка — только дома, когда вернёмся.