Чтение онлайн

Потрясенный и растерянный, Уджагорреснет сидел в луче света, пока пыль медленно оседала на его плечи. Внезапное знание ударило в него не восторгом, но ужасающей тяжестью.

Он спас не просто жизнь сына вельможи — сам того не зная, он вытащил из грядущего небытия живой символ — последнюю незапятнанную ветвь саисской династии. Как вытащил сам Псамметих Египет из кабалы покорного данника ассирийцев и других царств, что оказались сильнее…

Затоптанная мятежником Амасисом династия на глазах Уджагорреснета оживала, вновь засияв надеждой. И теперь он, Верховный Жрец Нейт, как и его предшественник, стал невольным хранителем этой тайны. Возможно, самой опасной тайны в Обеих Землях!

Резким движением, почти инстинктивным, он свернул папирус, сунул его обратно в футляр и пихнул за пояс, укрыв под складками жреческого платья. Кожаный уголок впился в бок, с каждым движением напоминая о своём присутствии.

Всё изменилось. Эпидемия в Элефантине, спор о греках, даже ядовитое презрение к Амасису — всё отступило на второй план, стало лишь фоном. Как много он думал о переменах, как долго гадал, когда придет время для решительных перемен…В центре мира тяжелых дум Уджагорреснета теперь встал юноша с тихими глазами, быть может, вовсе не подозревавший, кто он на самом деле…

«Нужно немедленно увидеть его» — твёрдо решил Верховный Жрец — «сейчас! Не как врач своего пациента, а как… как что? Наставник? Заговорщик? Пророк?» — Он ещё не знал.

Ясно было лишь то, что нельзя оставаться среди мёртвых свитков, пока живое воплощение Маат, наследник династии, беспечный и ничего не ведающий находится в нескольких комнатах от архивов.

«Выжил ли он? Не забрали ли боги его юную душу? На то их воля и никакое искусство врачевателя не встанет на их пути» — Уджагорреснет почувствовал, как от вспыхнувшего волнения увлажнились его руки и, в задумчивости, он небрежно вытер их об одеяние Верховного Жреца.

Невольно ускоряя шаги, он направился к выходу из архивов. Его тень, гигантская и колеблющаяся, скользила по пыльным стеллажам, наполненным мудростью мёртвых. Уджагорреснет затушил светильник, погрузив архив обратно в царство сумерек, нарушаемых лишь тонкими лучами из щелей под потолком. Затем шагнул в коридор и зашагал быстрым, почти бегущим шагом, но не к выходу из храма, а вглубь — в жилые покои где сейчас, как он надеялся, оправлялся после тяжелой ночи Петубаст.

Тяжесть документа у пояса жгла, как раскаленный уголь. Жрец нёс не просто сведения — он нес тайну. На миг ему показалось, что он несет само будущее. И первый шаг в это будущее он должен был сделать прямо сейчас. Поглядеть в глаза того, кого случай, или мудрая воля богов, о которых говорил Хорнеджиртеф, вверила в его искусные руки врача.

***

Покой Петубаста в гостевых комнатах храма Нейт при «Доме Жизни» был просторным и прохладным. Сквозь решётчатое окно под потолком лился мягкий вечерний свет, отблесками ложась на каменный пол и ложе, где отдыхал измученный юноша. Воздух пах лекарственной мазью из меда, жира, толчёного лазурита и множества других редких ингредиентов — её запах Уджагорреснет узнал бы среди тысячи других.

У порога Верховный Жрец на миг остановился и его взгляд скользнул по неподвижной фигуре. Грудь Петубаста ровно поднималась под тонкой льняной простыней — это было хорошим знаком. Но сейчас Уджагорреснет видел уже не просто спасенного пациента из семьи знатного сановника — таких он врачевал и прежде. Сотни их прошли через него, обогащая карман и выковав репутацию первого целителя Египта. Сейчас же взгляд Уджагорреснета был другим, словно он созерцал редкую, важную реликвию.

Пробудившись от взволнованных шагов жреца, Петубаст приоткрыл глаза. Взгляд юноши был ясным, без лихорадочного блеска, так часто сообщавшего о неудачном лечении.

—Великий… — он попытался приподняться.

— Лежи! Лишние движения могут навредить тебе — ты ослаблен — спокойный голос Уджагорреснета прозвучал еще прежде, чем юноша успел приподняться.

Жрец подошёл ближе, поставив на низкий столик футляр с инструментами. Искусно украшенный драгоценными камнями, он был сделан из черного дерева. Достав небольшой алебастровый сосуд с маслом, перемешанным с толченым малахитом и сурьмой, Уджагорреснет, как и во время операции, выставил его у ложа, откупорив мягкую крышку. Воздух наполнился ароматом благовоний – для придания чистоты. Два пузырька со смолами ладана и мирры расположились там же, рядом. Стоило жрецу разжечь их, как комнату окутал густой бальзамический запах, сладким дымком пощипывающий нос.

— Этот благовонный дым отгоняет злых демонов, что могут потревожить твой покой — ответил Уджагорреснет на немой вопрос в глазах юноши — дай я оценю получившийся шов. Демон постигшего тебя воспаления изгнан, но еще неведомо, не поселились ли в тебе иные, когда я разверз твой живот. Подобное всегда очень опасно…!

Тонкие пальцы жреца, привыкшие и к священным жестам ик хирургической точности, легли на пропитанную мазями повязку. Осторожно развязав её, Уджагорреснет обнажил длинный, аккуратный разрез, искусно скрепленный льняными нитями. Кожа вокруг была ярко красной, но не багровой, не синей и, кажется, даже без гноя — молодое тело благодатно принимало исцеление.

Медленно, следуя ритуалу, предписанному в древних папирусах мудрых предков, Уджагорреснет начал обработку.

Обмакнув чистую льняную ткань в едкий щелок, он аккуратно протер рану и, промокнув ее вновь сухой чистой ветошью, нанёс новую порцию мази — для охлаждения и защиты. Привычные движения его были механическими, точными, хотя в уме шумела буря.

Этот текст, эти знания, полученные из исповеди Хорнеджиртефа… Этот профиль на стеле — о да, он невероятно похож…

— Отец говорил, ты величайший врач со времён Великого Имхотепа, — тихо сказал Петубаст, наблюдая за его работой. — И так же как Имхотеп — ты советник Великого нашего фараона, да живет он вечно…

— Врач — лишь инструмент в руках богов, — мягко улыбнулся Уджагорреснет, не отвлекаясь от раны. Нащупав в футляре несколько подходящих амулетов, он положил их рядом с юношей на ложе. Пустая формальность, возможно, но кто знает? Искусство — традиция — и всякий ритуал требует завершенности. Верховный Жрец отложил все лишнее и склонился над раной, тихо шепча слова заклятия:

— Привет тебе, глаз Гора, богиня-змея Рененутет верхом на боге. Он придал свой блеск Ра, перед девяткой богов. Исида, богиня, вышла — дано ей ликование пред Гебом. Берегись ее! Спасайте его от тебя покойника и покойницы. Я — этот Тот, врач, глаза Гора, боровшийся за отца своего Осириса, пред Нейт, госпожой жизни и ее служанками. Добро пожаловать, глаз Гора, да устранен будет Сет и другой противник, что противостоит тому, что лечу я и тому, что под пальцами моими…

Юноша благоговейно молчал и, казалось, даже перестал дышать, проникаясь священным трепетом перед неясными, могущественными текстами.

— Как ты себя чувствуешь? Есть ли боль, когда ты дышишь глубоко? — обеспокоенно спросил Уджагорреснет, когда необходимое заклинание было прочитано.

— Нет, не очень… Только тяжесть. И неловкость — я отнял у тебя столько бесценного времени… — юноша смущенно отвел глаза.

— Я не соглашусь с тобой, Петубаст! Время, потраченное на жизнь — не может быть потерянным — Уджагорреснет поднял глаза и пронзительно взглянул на юношу.

Обработка раны была окончена и теперь он вновь бинтовал ее льняными полосками.

В смущённых, тёмных глазах Петубаста не было ни капли сознания своего царского происхождения. Только благодарность и усталость, присущая всякому выздоравливающему, когда опасный час миновал.

«Он действительно мнит себя лишь простым сыном управляющего небогатого нома…» — подумалось Уджагорреснету.

Петубаст напряженно молчал. Пальцы его нервно теребили край простыни, словно он не решался на что-то.