Чтение онлайн

Натка встала, осторожно подняла довольно тяжелый чайник. Аромат мяты разлился по комнате.

Полумрак... Кроме них, еще только трое... Ни вина, ни музыки, прятаться не за что.

– Вы кто такой?
– чуть запнувшись, спросила Натка.

– Чем занимаюсь?
– уточнил Дима.
– Биолог. Что такое биотехнология, знаете?

Натка кивнула не слишком уверенно.

– Придумываем, чем вас кормить, - пояснил Дима.

– Так это вам мы обязаны синтетической колбасой?
– прищурилась Натка.

– Нам вы обязаны тем, что до сих пор не умерли с голоду, - весело парировал Дима.
– А теперь - за нас!

Он вытащил из кармана бутылочку сувенирного коньяка.

– А как же указ?
– поинтересовалась Натка.

– Ниночка нас не выдаст, - подмигнул красавице Дима и вылил коньяк в чай.

Нина улыбнулась уже им обоим.

– Так вкуснее?

– Вкуснее!

Распахнулись двери. Ввалилась целая ватага художников, возглавляемая длинноволосым. Не скрепленные на сей раз обручем волосы свободно падали на лицо.

– Нина Георгиевна, получите!

Он вытащил акварель из холщовой сумки. Картина тут же была прикреплена к стене.

– Не так, не туда!
– загомонили художники.
– Вот сюда, между этим холмом и тем морем... Нет, между тем холмом и этим вот морем...

Акварель перевесили.

– Чай "Коктебель" для всех, - загудел бородач в хитоне.

– Угощаю!
– живо откликнулась барменша и захлопотала у чайничков.

– Тогда я - пирожные, - не отступал бородач.
– Я сегодня богач: продал два масла. Эх, коньячку бы...

– Поищем, - улыбнулась красавица.

– Господи, хорошо-то как...
– прошептала Натка.

В пузатом чайнике оставалось еще много чая, когда они встали и, распрощавшись с Ниной, вышли из домика. Было душно. Звенели в кустах цикады. На южном небе мерцали звезды. Не сговариваясь, пошли к морю. Там вовсю сияла луна.

– Искупаемся?

– Я ничего не взяла.

– Подумаешь...

– Вы идите, а я посижу.

Натка села на гальку, привычно охватив руками колени. Дима разделся, положил вещички с ней рядом и пошел в воду. Она видела его сухопарую фигуру, неясно белевшую в ночи, слышала плеск волны, когда он нырнул, видела, как вынырнул и поплыл, рассекая узким телом серебристую гладь. "Он и плавает хорошо", - с непонятной гордостью, как о своем, подумала Натка. Тело гудело от напряжения, кровь толчками билась в висках. "Какие глупости, ведь я его почти не знаю", - защищалась она от счастья. Но оно в ней жило, переполняло ее, и куда же было его девать?

Вот он идет к ней от моря - стройный, высокий, стряхивая с плеч воду. Натка ждала молча, не шевелясь, стараясь утаить волнение души и тела непослушного, непокорного тела, рванувшегося ему навстречу.

Дима подошел совсем близко и, старательно отводя от белого платья мокрые руки, наклонился и коснулся прохладными губами ее пересохших от волнения губ. Он словно спрашивал, проверял, что ему можно. Натка на поцелуй не ответила, но не отодвинулась, не отшатнулась, и он понял, что можно все.

Он мигом сгреб с лежака одежду, отошел в сторону, стянул трусы, выжал, хотел натянуть на себя, но передумал и спрятал их в пляжную сумку. Потом надел брюки, вернулся к Натке, взял ее за руки, обнял, поцеловал уже по-настоящему - "пошли!" - и решительно повел к своему домику.

Они шли довольно долго - в тишину и темноту. Освещение и дорожки кончились, сильнее запахло травами, в одном месте пришлось даже нагнуться: низко склонившиеся ветви огромного дерева преградили путь. Дима молчал, и молчала Натка. Она шла, держась за его руку, и чуть не плакала от волнения. Ей все хотелось сказать "люблю", но ведь не принято: они же едва знакомы, да и не было у них ничего. Как - ничего? А море, солнце, его рука? И такое невозможное ощущение счастья...

– Пришли!

Дима остановился, вынул из кармана ключ, нащупал в темноте скважину, отпер дверь. Вспыхнул яркий свет.

– Прошу!

Натка вошла в просторную комнату. Дима отворил еще одну дверь - в тамбур, напротив.

– А здесь туалет и душ.

Когда она вышла из душа, то увидела в лунном свете, что Дима лежит под одеялом и ждет.

– Иди сюда, - хрипловато сказал он.

Она быстро разделась, нырнула к нему, положила ладонь Диме на грудь и услышала, как стучит его сердце. Руки у Димы были холодными, ледяными, и этими ледяными руками он обнял Натку, прижал к себе, покачал, как ребенка, потом опрокинул навзничь, и через минуту все было кончено - она и опомниться не успела. "Ну и пусть, - подумала Натка.
– Все равно люблю".

– Тебе хорошо было?
– ласково спросил Дима.

Натка про себя прямо ахнула - все-таки мужская самонадеянность границ не знает!
– но кивнула: ага, хорошо, очень.

– Нам всегда будет хорошо вместе, - пообещал Дима.

Она снова кивнула, соглашаясь со всем заранее, а он легонько коснулся ее груди, пробежал пальцами сверху вниз и стал осторожно и требовательно ласкать и гладить. Острое желание пронзило Натку. Но на этот раз Дима не торопился. Он тронул сосок языком - потом еще и еще, - рука его опускалась все ниже... И когда он снова пришел к ней - уверенный, сильный, справедливо гордый собой, - обладание было столь полным, что Натка застонала от наслаждения и огромного, не сравнимого ни с чем облегчения.

– Я тебя люблю, люблю, - не выдержала она.
– Это, наверное, глупо так сразу...

– Ну почему глупо?
– резонно возразил Дима.
– Вовсе не глупо... Иди ко мне. Хочешь сверху?

Похоже, любовь для него - только близость...

– Я так не умею, - призналась Натка смущенно.

– Сумеешь!
– радостно засмеялся Дима.
– Я тебе помогу. Ах ты дурочка! Я же сказал, нам будет хорошо вместе...

Темнели впадины его глаз, угадывались светлые волосы на подушке.

– Пора, - сказала наконец Натка.

– Встаем!
– легко согласился Дима, протянул руку за изголовье и бросил ей махровый халат.

Слегка разочарованная этой легкостью, она влезла в халат, сунула ноги в китайские шлепанцы и отправилась в душ. Жгучие струйки покалывали насладившееся любовью тело. Натка подставила этим струйкам лицо, потом повернулась спиной. Как сон... Все - как сон... А ведь три дня назад она и не подозревала, что он есть на свете.

Они вышли из домика и окунулись в чернильную мглу.

– А луна-то куда пропала?
– удивилась Натка.

– Ушла спать, - отозвался Дима.
– Осторожнее, не споткнись.

Он помог Натке спуститься с крыльца, и, держась за руки, они пошли к набережной. Тихо было вокруг. Молчали угомонившись сверчки. Море - там, внизу - лежало огромным, ленивым зверем. Но выкатилась из-за тучки луна, и оно снова засеребрилось и ожило. Справа четко обозначился могучий каменный профиль.

– Как это получилось?
– спросила Натка, и Дима сразу понял, о чем она говорит.