Чтение онлайн

– Ладно. Я поселюсь в доме. В конце концов всегда можно будет переехать во флигель, если вам захочется одиночества.

Шарлотта одарила ее ослепительной улыбкой и взяла под руку.

– Я выросла в очень большой семье, у меня было огромное количество друзей и соседей, которые постоянно приходили и уходили, так что меня одиночество гнетет. – Она вздохнула. – Я ужасно тоскую по дому. Но теперь, когда вы здесь, я начинаю чувствовать себя много лучше. Уверена, мы отлично поладим. Давайте, я покажу вам дом.

Патрик подъезжал к дому и смотрел на флигель. Приехала уже Эльке или нет? Он боролся с желанием соскочить с коня и проверить. Весь день он думал только о ней. Причем думал с каким-то захватывающим дух предчувствием, какое, видимо, должно быть перед женитьбой. Но перед женитьбой он ничего подобного не ощущал.

Никто из женщин не вызывал в нем таких чувств, как Эльке. При мысли о ней ему становилось жарко и тревожно, он испытывал невыразимую нежность, ему хотелось ласкать ее и защищать. Никто из женщин не приводил его в такое неистовство, но и не делал таким счастливым. Как он только мог представить, что ему может быть лучше с обычной красавицей южанкой? О, если бы он сейчас возвращался домой, а встречала бы его Эльке, его жена, а не экономка!

Патрик встряхнул головой. Что за несбыточные желания! Об этом нельзя себе позволять даже думать. Разве он уже не говорил ей однажды, что оба они опутаны этими «если бы»?

Остановив коня у входа в амбар, он передал поводья ожидавшему груму.

– Скажи Рио, чтобы он проверил левое переднее копыто. Там что-то не так.

– Я сделаю это сам, босс, – ответил молодой человек и заговорщицки улыбнулся. – Рио снова отправился в город.

Рио теперь чаще, чем прежде, навещал заведение Вельвит Гилхули. Управляющий всегда имел слабость к проституткам, и Патрик не переставал удивляться, какая из них так завладела его вниманием. Он даже немного завидовал его свободе.

…Стоило ему только открыть дверь, как сразу же о себе объявило присутствие Эльке. Он остановился на пороге, стараясь успокоить сердце, а сам осмотрелся вокруг. В первый раз в особняке был запах, напоминающий настоящий дом.

Пол в центральном холле был натерт воском. Стеклянные глобусы керосиновых ламп над головой сияли. Пикантный запах можжевельника смешивался с ароматом аппетитной пищи. И орнаментировали все это счастливые звуки женской болтовни, доносящиеся из гостиной.

Он позвал жену.

Шарлотта с блаженной улыбкой на лице появилась, лениво покачивая своей юбкой с кринолином.

– Патрик, угадай, что у нас сегодня на ужин?

– Фасоль? – поддразнил он ее, радуясь, что сегодня она хотя бы ради разнообразия в хорошем настроении.

– Глупый, разве фасоль так пахнет? – Она сморщила нос. – Эльке сделала цыплят фрикасе и клецки. У меня уже слюнки текут. Это просто чудо, а не женщина. Она прекрасно готовит, шьет, тут же поладила с Кончитой и Марией, и она, кажется, хорошо образованна.

Эльке? Значит, они уже зовут друг друга по имени. Он почувствовал что-то напоминающее ревность, но тут же отмахнулся. В таком случае ему тоже не придется называть ее миссис Саншайн.

– В доме чудесно. А где Эльке?

Шарлотта взяла его за руку.

– Она ожидает нас в гостиной. Ты сказал, что не хочешь, чтобы я обращалась с ней как со служанкой, и был абсолютно прав. Есть она будет вместе с нами. Я попросила ее. И она собирается научить Марию сервировать стол. – Шарлотта встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, но не дотянулась и поцеловала в подбородок.

– Пойдем, старый ворчун, – произнесла она, беря его за руку и подталкивая к гостиной. – Я знаю, ты умираешь от нетерпения поздороваться с ней.

– Подожди, куда же я пойду в таком виде? Мне надо умыться.

«Умираю, это она точно заметила», – думал Патрик, грустно глядя на себя в зеркало. Быстро умывшись, он решил сменить рубашку и направился в спальню.

Патрик чувствовал себя не в своей тарелке. Последние десять лет он раз в месяц проделывал путь в шестьдесят миль туда и обратно, чтобы только увидеть Эльке. Страстно желая при этом видеть ее каждый день. И вот сейчас, кажется, его заветная мечта осуществилась. Отчего же у него так погано на душе?

Как можно сидеть за ужином, когда с одной стороны у тебя жена, а с другой – женщина, которую любишь? Значит, я должен проявлять вежливое внимание к Эльке, а любящих взоров не сводить с Шарлотты? Он сомневался, что даже такой прославленный актер, как Эдвин Бут, был бы в состоянии справиться с этой задачей. Но у него не было выбора. Надо идти и вести себя пристойно. Во благо всех!

– Патрик, мы ждем! – позвала Шарлотта.

Он кинул последний отчаянный взгляд на свое отражение в зеркале и пошел к женщинам, чувствуя себя как приговоренный к казни.

Эльке показывала Марии, как подавать на стол, когда Шарлотта с Патриком вошли в гостиную. Она боялась этого момента весь день и теперь пыталась встретить его во всеоружии.

Посмотрев прямо Патрику в глаза, она произнесла:

– Добрый вечер, мистер Прайд. Вы как раз вовремя – ужин готов.

Эльке успела заметить, что он очень бледен – это было видно даже под загаром, – и подумала, что ему, наверное, тоже не по себе.

– Добрый вечер, – ответил он, едва взглянув на нее. – Мы с Шарлоттой в восторге от вашего прибытия. Вы уже сотворили здесь чудо. Дом никогда не выглядел лучше, чем сейчас. А этот ужин пахнет так восхитительно!

Он помог Шарлотте занять место за столом с предупредительностью, которая не ускользнула от внимания Эльке. В своем сознании она принимала этот брак абстрактно, как некий факт. И в первый раз убедилась, что он действительно существует. Убедилась и почувствовала себя большой дурой.

Патрик подошел к ней и выдвинул стул.

– Шарлотта сказала, что вы согласились есть с нами.

– Надеюсь, вы не возражаете?

– Конечно, не возражает, – вмешалась Шарлотта. – Мы будем жить как одна счастливая семья.

«У Шарлотты определенно талант говорить невпопад», – подумала Эльке, надеясь, что на ее лице ничего не отразилось. Когда Патрик помогал ей садиться, она почувствовала на своем локте его руку, и ей стоило больших усилий удержаться, чтобы не вздрогнуть.

«Я была не в своем уме, когда думала, что смогу жить с Патриком под одной крышей. Но уйти нельзя. Поздно. Я обещала ему помочь на приеме. И должна это сделать, чего бы это мне ни стоило».