Чтение онлайн

— Блядь, как мне это уже всё надоело! Я что, в своём доме должна выслушивать эти оскорбления по десятому кругу? — взвилась Анжелика.

Воздух вокруг неё мгновенно стал плотным, тяжелым и влажным, как в оранжерее. Даже с дивана мне было хорошо видно, как на хромированной ручке огромного холодильника выступили мелкие капли конденсата, стекающие вниз — её магия воды реагировала на эмоциональные всплески быстрее, чем её же разум успевал их обработать.

До сегодняшнего дня я такой магической реакции за ней не замечал, и это меня беспокоило.

— От этого они не перестают быть правдой, — хмыкнула Стелла, демонстративно игнорируя магический всплеск сестры, словно это была всего лишь дурная манера громко чавкать за столом, недостойная внимания воспитанного человека. — По существу отвечай и ты, и Виктор.

Анжелика тяжело выдохнула и вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь.

— Как я уже говорил — в ваших оперативных талантах я не сомневаюсь, леди, — я поднял палец, поймав при этом тяжелый, изучающий взгляд Лады, которая наблюдала за мной с прищуром опытного следователя, — а вы, со своей стороны, можете положиться на моё чутьё. Считайте это врождённым даром — я просто всегда интуитивно понимал, как работают эти механизмы, с самого детства. Сейчас я чувствую «точку слома», и сейчас она прямо перед нами.

— Какие таланты у тебя ещё вдруг проявятся и прорастут, как грибы после дождя? — покачала головой Лада. — Ты у нас и стратег, и политик, и бог знает кто ещё…

— Выборы — через два месяца, а я — лицо новой демократической коалиции, — я перебил её, намеренно понизив голос до той низкой, грудной вибрации, которая заставляет людей инстинктивно прислушиваться и искать в словах скрытый смысл. — Как бы вы ни хотели это признавать, это является фактом. «Точка слома» — это я! — не смог я унять пафос в голосе.

В этот момент я чувствовал себя канатоходцем, идущим над пропастью без страховки, который должен убедить зрителей, что умеет летать.

— Премьер-министр Слащёв лично одобрил выдвижение Вика по округу, а он — наш политический союзник на этих выборах, не так ли? — дополнила Анжелика. — Вся движуха, насколько я понимаю, затеяна ради того, чтобы выкинуть из коалиции Марковых и их прихлебателей и заменить их «колчаковцами» и ещё больше усилить нами, «корниловцами».

— А нас, Дроздовских, куда? — пролепетала Арина.

Рыжая сидела на краешке дивана, сжавшись в комок и стараясь слиться с интерьером, но её глаза лихорадочно бегали от одного собеседника к другому, фиксируя каждое слово.

— Центристы Слащёвых и Мамонтовых, а ещё Маевские, Дроздовские и Деникины — это «болото», которое пойдёт за любым победителем. Без их голосов твёрдого правительства всё равно никому не создать, — ответила Лада. — Смотря, конечно, сколько у кого будет этих голосов по итогам голосования.

— Какое ещё «болото»? — обиделась Арина и посмотрела на меня, надеясь найти защиту. — Не надо мою семью тут оскорблять…

— Политическое, блядь, какое же ещё?! — поразилась Лада. — Арина, или как тебя тут называют, Рыжейшество — ты с луны свалилась или совсем дикая? — моя кузина явно начала входить в раж, сверля Арину взглядом.

— Спокойно, Лада, не трожь Аришеньку, — я в который уже раз поднял ладонь, выступая миротворцем в этом серпентарии. — Дроздовские, допустим, наши потенциальные союзники, а вот Деникины — это действительно «болото», которое уже как кость в горле и у нас, и у вас, — я посмотрел на Стеллу, — и даже у «марковских». Вот их и надо держать в тонусе и дать понять, что прежней халявы с конскими тарифами на перевозки не будет, — я решил переводить разговор в деловое русло, поскольку мы уже по второму кругу обсуждали одно и то же.

— Ты что-то конкретное хочешь предложить, или опять продолжишь воздух сотрясать? — кузина, откинувшись на спинку стула, пристально смотрела на меня.

Я уловил в её взгляде холодный профессиональный интерес: она оценивала не столько мои слова, сколько мою способность держать удар и генерировать решения в стрессовой ситуации.

— Вит, а точнее мы все, придумали кое-что интересное, — заявила моя пассия и резко замолчала, будто испугавшись собственной смелости.

Я собрался с мыслями, улыбнулся и заставил себя встать, поскольку от всех этих словесных пикировок и алкогольных возлияний последних дней голова немного кружилась.

Пол предательски качнулся, но Анжелика ухватила меня за ладонь и я удержал равновесие. Взгляд упал на окно — вид на вечернюю Москву, блистающую далёкими огнями, придал сил: город показался мне огромной шахматной доской, где противники нас уже обложили флажками, а мы пока ещё пытаемся сообразить, чья сейчас очередь ходить.

Внутри меня проснулся азарт — странный, почти болезненный зуд, который я всегда чувствовал перед крупной игрой. Здесь, в этой реальности, никто не знал, что я юрист до мозга костей, привыкший находить лазейки там, где другие видели бетонную стену. Для старших — этих красивых, умных и чуть уставших женщин, я был просто «удачливым Виктором», фанфароном с непомерным самомнением. Однако сейчас я очень ясно видел невидимые политические связи, эти силовые линии власти, которые сейчас натянулись до предела. Я каким-то образом чувствовал «точку слома», и она была прямо передо мной. Возможно, что именно я и был этой «точкой».

Я сделал несколько шагов и остановился у окна, глядя на засыпающий город, который даже не подозревал, какие планы сейчас строятся на этой кухне. Моё отражение в темном стекле наложилось на огни высоток — призрачный силуэт человека, который решил переписать правила игры, не имея на руках козырей, кроме собственной наглости.

— Слушайте сюда, наши дорогие гостьи, — развернулся я к девушкам, резко меняя тон с примирительного на властный. — Через два месяца, когда пройдут выборы, нынешний политический расклад отправится на свалку истории. Если со стороны наших семей всё будет организованно на высшем уровне, то Марковы уйдут в глухую оборону, забаррикадируются в своих поместьях и будут зализывать раны, с ужасом вспоминая тот день, когда они решили бросить вызов Питеру и Омску. Если все мы будем работать активно и — что очень важно — креативно, то мы, коалиция Корниловых и Колчаков, возьмём Палату. А с содействием Слащёвых и Дроздовских не просто выиграем, а зайдём с ноги, как хозяева!

— Мне бы твой оптимизм, — буркнула Стелла.

Печать надменности на её красивом лице на миг сменилась легкой усталостью, ну или неуверенностью, и в уголках её губ залегла тень сомнения. В этот момент я абсолютно ясно осознал, что она устала тащить на себе груз ответственности за клан, за младшую сестру, за репутацию. В этом мире, где магия тесно переплетена с властью, уверенность — это не просто черта характера, а инструмент доминирования, и потому этим сильным женщинам нужен был кто-то, кто не боится обещать невозможное — пусть даже стоя в практически одних трусах и со следами запоя на лице. Нужен тот, кто скажет, что дважды два — это пять, и заставит всех в это поверить.

Именно это я и вознамерился сейчас сделать. Примерно так, как со спасением ребёнка на гонках — да, это чистой воды фанфаронство, но именно этого они от меня и ждали. Я это чувствовал во всех пяти парах глаз, обращённых на меня.

Теперь мой выход.

Я громко, демонстративно вздохнул и указал пальцем на Ладу:

— Начнём с тебя, сестрёнка!

Она приподняла бровь, сохраняя скептическую мину, но я отметил, как всем телом она подалась чуть вперед. В её глазах, за этой привычной служебной маской карьерной контрразведчицы, всегда прятался огонь амбиций. Я очень хорошо это помнил.