Чтение онлайн

— В небе синем бегут облака, — в третий раз повторил ангелочек, сосредоточившись на произносимых строчках. — Ветер тёплый листья качает. Обласканы солнцем луга и поля…

— Гром вдалеке грозу предвещает, — закончила за него, успев запомнить первое четверостишье.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату, как к себе домой, вошёл Эрик. Не заметив Тима, он стремительно приблизился ко мне и с гордостью продемонстрировал обновки. На нём красовались вещи, которые мы уже видели в адресованной ему посылке.

— А смотри, что ещё покажу, — он достал маленькую коробочку шашек. — Ещё такие же шахматы есть!

Я улыбнулась и собралась ответить, как вдруг зацепилась взглядом на маленькую, неприметную вышивку на нагрудном кармане новой рубашки. Не поверив своим глазам, резко поднялась с кровати и, вплотную приблизившись к Эрику, тронула её кончиками пальцев.

— Ты чего?! — тут же вскинулся брат, отпрянув назад.

Я всё ещё не верила в то, что видела. Внутри всё скрутило в тугой узел, руки задрожали. Вышитую на рубашке эмблему я не могла не узнать. Не может быть…

Не отводя от неё взгляда, сняла с формы свою брошь, которую прятала под воротничком. Так и есть — одинаковые. Переплетающиеся между собой буквы В и Э, соединённые изящным цветком. Объяснение такому совпадению было всего одно: подарок Эрику прислали родители, или родственники.

Просто в голове не укладывается… Как же так? Выходит, они знают, где он находится, и ничего не делают? Ничего?! Не пишут, не приезжают, не забирают из приюта?

В первое мгновение меня затопили обида и злость. Я с силой смяла покрывало на кровати и до боли закусила губу. Эрик смотрел в полнейшем недоумении и совершенно не понимал, что со мной происходит.

Глубоко вдохнув, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Нужно успокоиться. В жизни бывает всякое, и обстоятельства так же бывают разные. Может, я и наивная дурочка, но всё равно не верю, что родители нас бросили. Раз всё происходит так, как происходит, значит, на то есть причины.

— А он что здесь делает?! — вывел меня из оцепенения возмущённый возглас Эрика.

Тим сидел, скукожившись на стуле и привычно втянув голову в плечи.

— Уроки учит, — несколько запоздало отозвалась я, вновь посмотрев на вышивку.

Братец подошёл к письменному столу и, бесцеремонно схватив учебник, пробежался глазами по раскрытым страницам.

— Что тут учить-то? — презрительно фыркнул он. — Мямля, у тебя ещё и память короткая?

Эрик поднял руку, намереваясь дать Тиму несильную и в то же время унизительную затрещину, но я успела помешать. Перехватив его за запястье, пристально посмотрела прямо в глаза и потребовала:

— Извинись.

— Ещё чего!

— Извинись, — повторила, продолжая в упор смотреть на брата.

Видимо, вид я имела убедительный, потому как Эрик всё-таки сдался. Мы играли в глазелки не менее полминуты, после чего он не выдержал и первым отвёл взгляд. Но выполнять требование всё-таки не спешил.

— Мы ждём, — твёрдо повторила я, не выпуская его руку.

Братец снова вскипел:

— Да за что извиняться?! Мямля он и есть мямля!

Следом за этим утверждением последовали неизменные и, определённо, любимые ругательства. Я терпеливо ждала, пока боевой запал иссякнет, и Эрик выдохнется. В какой-то момент он начал вырываться, но я продолжила его удерживать, хотя рука начинала болеть. Казалось, ещё пара движений с его стороны, и кисть просто вывихнется.

— Извини! — в сердцах выплюнул Эрик, даже не посмотрев на Тима. — Довольна?!

Вполне довольна. Нет, не так — безумно довольна! Сказать, что братец прогрессирует, это не сказать ровным счётом ничего.

Я тут же его отпустила, и он мгновенно метнулся в сторону выхода.

— Останься, пожалуйста, — негромко произнесла я, сменив тон с приказного на просительный.

Говоря откровенно, даже не надеялась, что Эрик послушает, но он неожиданно удивил. Дойдя до двери, круто развернулся, гневно сверкнул глазищами, после чего с разбегу плюхнулся на кровать. Пару раз стукнул кулаком по подушке, выпуская пар, а затем подмял её под себя и улёгся на живот.

— Стихотворение выучил? — мягко спросила я, присаживаясь на краешек кровати.

Ответом мне было молчание.

— Расскажешь? — поинтересовалось, расценив это, как согласие.

Эрик нахмурился и пробубнил под нос что-то невнятное — кажется, опять те самые ругательства. Ну и пусть! Сквернословие не самый страшный порок, да и отучить всегда успею. Сейчас я одержала пусть маленькую, но всё же победу, и этого вполне достаточно.

Внезапно во взгляде брата, направленном на ангелочка, промелькнул испуг.

— Эй, мямля…

Я резко обернулась и увидела, что тот согнулся пополам и, тяжело дыша, едва не падает со стула.

— Тим, что с тобой?! — подскочив к нему, придержала, не давая сползти на пол. — Эрик, быстро беги за лекарем! Зови воспитателей!

На этот раз брат послушался беспрекословно и уже через пару секунд скрылся за дверью. Ангелочек же выглядел совсем плохо. Бледность, бросившаяся мне в глаза ещё час назад, усилилась, и его лицо походило на белое полотно. Синева вокруг губ тоже проступила чётче, и ко всему прочему Тим задыхался.

— Тим…Тимочка, — севшим голосом позвала я, чувствуя себя абсолютно беспомощной. — Миленький, потерпи, сейчас придёт лекарь…

Из груди мальчика вырвался какой-то невнятный хрип, а его глаза начали закрываться. Я испугалась по-настоящему, но всё, на что была способна — это осторожно положить его на кровать и находиться рядом. Что делать в таких случаях не имела ни малейшего представления и надеялась, что врач успеет вовремя. Боязнь за Тима перемешивалась со злостью на собственную беспомощность. До чего ужасно, когда не знаешь, чем помочь!

— Кто-нибудь, сюда! — крикнула, на секунду выглянув в коридор, после чего вернулась к ангелочку.

Я взяла его за руку и почувствовала, как на запястье быстро-быстро бьётся пульс. Положила руку ему на лоб и ощутила, что он влажный и холодный.

Да где все?! Почему, когда действительно нужна помощь, приют словно вымер!

Повинуясь какому-то не до конца сознаваемому желанию, я прилегла рядом и, обняв Тима, легко коснулась губами его виска. Из груди мальчика по-прежнему вырывались хрипы, которые с каждым вздохом становились всё тише и тише. Мне казалось, что вместе с ними я слышу ноющую, туманящую разом боль. Чувствую, как она тяжёлыми путами сжимает маленькое сердце и, злобно усмехаясь, расползается по всему телу.