Чтение онлайн

– Не каждая жена бросит мужа из-за любовницы. Любовницы приходят и уходят – супружеские узы остаются.

– Тонкая философия. – Язвительно отметила я. – Но разве стоят эти узы тех страданий, которые приносит с собой предательство близкого человека.

– Но, может быть, стоит поискать причину предательства в себе. – Размеренно сказала Кристина, от чего мурашки пробежали по моей спине.

«Майкл все рассказал… Все рассказал посторонней девице… Рассказал все о нас…. Ей… Как теперь смотреть ей в глаза, если она думает, что я сплю с Марлини? Она смотрит на меня и на Питера и думает, что мы… мы вместе… О, Господи! Да какая ей разница? Какое это отношение имеет к делу? Здесь мы агенты ФБР, а она свидетель и все! Остальное никого не касается!» - Думала я про себя, смотря в глаза девушки. Она не отводила взгляда, но я не заметила в нем ни тени насмешки, иронии или злорадства. Отнюдь, она будто бы сожалела о произошедшем, будто бы сочувствовала мне.

– Кристина, - вступил, наконец, в диалог Питер. – А как складывались ее отношения с Джеффри Саммерсом? Мы знаем, что он был влюблен в нее…

Крис посмотрела на моего напарника так, будто бы он нес несусветную глупость.

– И что? Вы тоже много в кого влюблены и что с того? Он, конечно, остолоп, но вы же не скажете мне, что это он придушил Глорию? Смешно…

Марлини выглядел осаженным, как пятилетний мальчишка.

– Так или иначе… - Попыталась я возразить, но Кристина перебила меня.

– Знаете, я ведь влюбилась в него. – Неожиданно переменила она тему для разговора. – Думаю, потому что нашла в нем что-то похожее на себя. Он также проклят как и я. – Я не сразу поняла, о ком идет речь, также как и Питер. Мы просто оцепенели, выслушивая ее. – Проклят на одиночество. Мы как два прокаженных в лепрозории: похожие и никому не нужные, отрешенные. Люди боятся одиночества и бегут от тех, кто им болен, боясь заразиться сами. Но все к одному концу. – Только тут я поняла, что речь идет не о каком-то невиданном ухажере Кристины, не о Глории и вообще не о расследовании. Речь шла о Майкле. Кристина попыталась исповедоваться мне, сняв груз с плеч. Но я не могла уже смотреть на нее и повернулась, направившись к дверям, но ее хрупкий голос заставил остановиться. – Все по-разному болеют одиночеством. Кто-то судорожно ищет лекарство, кто-то создает ажиотаж вокруг себя, кто-то убивает, а кто-то ревнует. – С каждым ее словом на меня накатывала волна боли, перемешанная со странным чувством, похожим на то, когда тебе выговаривают правду, которую ты сам от себя скрывал долгие годы. – Он ревновал Вас не из-за любви, а от одиночества. Раньше такого не было, потому что он видел, или, по крайней мере, чувствовал, что и Вы одиноки. Это сближало вас двоих, давало вам опору, чтобы плыть по течению. А теперь Вы перестали быть одинокой, Вы одна из тех немногих кто нашел лекарство. И это разозлило его, разозлило, что не он его нашел и не он им стал.

Кристина закончила свою проникновенную речь, которой бы наверняка было место на конкурсе ораторского искусства, и я поняла, что по моему лицу текут горячие слезы.

– Я отпустила его. Он может искать лекарство для себя. – Не поворачиваясь, ответила я, сглотнув.

– А нужно ли оно ему? Отпустили ли Вы его? Или себя? Дали ли Вы свободу ему или себе? – Риторически спросила она, но я уже не могла говорить и вылетела из квартиры, забыв о Питере, о нашем расследовании, о том, зачем мы на самом деле пришли к Кристине.

***

Толком ничего не объяснив Питеру, я сказала ему, что на сегодня наша работа окончена и он должен ехать домой – праздновать День Рождения. Я понимала, что сегодня он и так оказался чересчур загружен, чтобы получить еще одну новость – важный свидетель, связующий все убийства между собой – любовница моего жениха. Да, это определенно, не тот подарок, который я хотела бы вручить Питеру сегодня.

Кроме того я понимала, что подобные обстоятельства могут привести к не самым выгодным для меня последствиям – я становилась лицом заинтересованным и согласно протоколу не могла вести расследование. Но я знала еще и то, что Питер никогда не отстранил бы меня без моего согласия. Он доверял мне и доверял моему профессионализму. Вопрос в том – верила ли я сама в свой холодный рассудок теперь?

Вечеринка, которую закатил Марлини, оказалась не такой веселой, как предполагалось. Хозяин практически весь вечер сидел на диване, погрузившись в раздумья.

– Эй, Питер? Что с тобой сегодня? Ты как будто пыльным мешком пришибленный. – Поинтересовался Оливер, всерьез обеспокоенный поведением друга.

– Все в порядке. Просто тяжелый день. – Сухо ответил Питер.

– Ну, так расслабься и выпей. – Оливер протянул ему бутылку темного пива, только что открытую и легонько ударил по ней своей выпивкой.

– Или нам все же стоило позвать агента Робинсон? – Подошедший Дональд поиграл бровями, ехидно улыбаясь.

– Она побоялась прийти – подумала, что не сможет справиться с вожделением к тебе, если выпьет. – Съязвил Питер.

– Я мог бы с этим жить. – Хохоча, ответил мужчина.

– Я - нет. – Заметил Марлини, перед тем как в дверь постучали.

Потребовалось несколько секунд, чтобы он открыл ее и увидел меня на пороге.

– Кетрин? – Уставился он на меня.

Он отступил на пару шагов, пропуская меня, но я не сразу решилась войти.

– Я зашла поздравить тебя. – Нерешительно бубнила я себе под нос.

Мягко улыбнувшись, я протянула ему подарок в маленькой продолговатой коробочке.

– Спасибо. – Скромно поблагодарил он, приняв презент. – Останься. Оливер будет рад. – Питер засиял своей самой лучезарной улыбкой.

– О, да это знаменитая агент Робинсон. Ммммм… - Нахально протянул появившийся из-за плеча Марлини Оливер, оценивающий меня с ног до головы. Он издал еще какой-то ядовитый комментарий, который я не слишком расслышала, но это касалось моего оружия и, видимо, было довольно смешным, потому что вся компания дружно загоготала в гостиной.

– Нет, прости, Питер. Мне нужно идти… - Нерешительно отказалась я от приглашения она и уже повернулась, чтобы уйти, как напарник остановил меня.

– Кет? Что произошло? – Заботливо поинтересовался он.

Я не поворачиваясь, покачала головой.

– Кет? – Он остановил меня одним прикосновением к плечу.
– Спасибо. – С глубокой благодарностью произнес он, когда я все-таки повернулась. С благодарностью то ли за подарок, то ли за простое ее присутствие в его жизни.

Я подошла к нему и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала в щеку. Питер оцепенело, поднял руку и погладил место поцелуя, глядя прямо в мои улыбающиеся глаза.

– Я не буду мыть ее месяц. – Отметил он, как всегда проявив сарказм.

– С днем рождения.
– Только произнесла я и уже более решительно пошла прочь.

***

Весенний парк был красив своей обновленностью. Я помню, как впервые поняла, что значит запах весны – мне было лет одиннадцать, может, двенадцать и я шла от подруги. Уже вечерело, но проходя мимо школьного стадиона, я не думала ни о том, что мама будет сердиться, что мы с подругой опять играли допоздна в глупую приставку, или что у меня еще не решена математика, или что завтра зачет по истории, или что одноклассник, который мне нравится, ходил сегодня в кино с моей соседкой по парте. Я просто шла и вдыхала запах весны, наполненный ароматами распускавшихся цветов, только что прошедшего дождя, раскрывшего свежесть пробивавшейся травы и листьев, композицией запахов фруктового пирога, доносящейся из окон соседнего со школой дома.

Весна 2003 года была другой – холодной, мокрой и тоскливой. То ли я стала старше, то ли климат поменялся. Но все равно было в ней, что-то из моего детства – не запах и не цвет, а скорее, предчувствие – ожидание чего-то хорошего наполняло эту весну. Пусть я забыла запахи цитрусового пирога моей соседки или вишневого пудинга из школьной столовой, но я помнила этот волнующий трепет в груди, от которого тебя колотило и который заставлял тебя оглядываться, чтобы не пропустить чего-то важного.