Чтение онлайн

Когда Марк заглянул на чердак, то подумал, что это идеальное место, чтобы спрятаться, ведь там никто не будет тебя искать. Но Твена не было и там.

— Куда же он делся? Словно сквозь землю провалился! — почесал голову мальчик и пошёл искать брата дальше.

Твен так и не появился —ни завтра, ни через месяц. Его никто особо не искал: Тина всё время проводила в больнице с Уиллом, который не приходил в себя. Врачи говорили, что тот в коме, и никто не знал, когда же он очнётся. Из-за того, что Тины не было дома, дети были предоставлены сами себе. Марк впал в уныние и почти не выходил из их с Твеном комнаты. Это помещение было единственным местом, где он ощущал присутствие брата, здесь повсюду были рисунки Твена. Тот любил рисовать, и у него хорошо получалось — так говорили в школе. Его часто хвалили, хоть это ему никогда не нравилось.

Однажды Марк попросил Твена нарисовать маму — так хотелось подержать её изображение в руках. Смотреть на него вечером перед сном или обнимать, когда было очень страшно. Он мог бы даже разговаривать с мамой, смотря на рисунок. Это был бы лучший подарок от брата, поэтому Марк просил об этом постоянно.

— Но, братишка, как я нарисую маму, если не знаю, как она выглядит? Я же никогда не видел её, как и ты.

— Я вижу её часто во сне. Она очень красивая, вся в белом, а волосы жёлтые, как солнышко. А её глаза они такого же цвета, как твои, Твен.

— Ну почему она не приходит в мои сны? Наверное, тебя мама больше любит, чем меня…

— Наверное. Эх, если бы я умел рисовать как ты, то непременно бы её нарисовал!

Твен не знал, чем помочь Марку. Но очень этого хотел.

— Надо поспрашивать людей, может, кто-то видел маму. Тогда я попробую нарисовать её по их воспоминаниям.

Начало было положено. У неё были серые глаза цвета свинцового неба перед бурей и золотистые волосы, как рожь на рассвете, когда солнце только-только встаёт. Так у Твена появилась цель, и он собирался сделать всё, чтобы порадовать брата.

Глава 3. Голос воспоминания

1985 год, Льюисвилл, штат Техас

В медицинскую палату №11 городской больницы вошли два человека в белых халатах — главный лечащий врач и медсестра. Они делали утренний обход пациентов, и эта палата была последней. В ней находилось два пациента.

— Марта, рассказывай, как дела у нашего первого пациента, — врач вытащил из кровати карту пациента и начал изучать.

Марта, приятная молодая медсестра, заправила выбившуюся прядь за ухо, посмотрела влюблёнными глазами на главврача и начала рассказывать о состоянии пациента.

— Первый пациент — Питер Саплавски, попал в автомобильную аварию на своей машине, когда ехал домой через наш город. Повреждения несерьёзные: сломана правая рука в двух местах, небольшое сотрясение мозга, ушибы грудины. В целом состояние удовлетворительное. Пациент быстро идёт на поправку — через неделю можно выписывать.

— Доктор, а можно меня пораньше выписать, а?Я ведь уже почти поправился, а дома меня ждут жена и дети.

— Посмотрим, может, и выпишем. Отдыхайте, Питер. Марта, что у нас дальше? Точнее, кто?

— Второй пациент — Уиллоу Браун, попал к нам два дня назад в крайне тяжёлом состоянии. Перелом грудины со смещением, перелом двух пар рёбер, обломками костей задеты лёгкие, сердце и позвоночник. Внутреннее кровотечение удалось остановить уже в операционной. В результате травмы у пациента подтвердился инфаркт, который мы успешно локализовали. Пока точно неизвестно, но, скорее всего, травма произошла от сильного удара копытами лошади в область грудной клетки. В себя ещё не пришёл, находится в коме.

«Эти голоса сводят меня с ума. Замолчите, замолчите немедленно! Кто это говорит, кто? Что со мной случилось? Я ничего не понимаю, как мне отсюда выбраться?»

Главврач сел рядом с Уиллом и начал проверять реакцию пациента на свет, направляя луч фонарика в глаза. Он взял руку мужчины и поднял её — конечность тут же упала. Затем откинул одеяло и начал проверять ноги и пальцы — реакции никакой не было. Врач удручённо встал, помотал головой и сказал Марте: «Наблюдаем дальше, ждём, когда очнётся. Сообщите мне, если что-то изменится».

— А если он не очнется?

— Значит, похороним. Думаю, никто в этом городе плакать по нему не будет.

«Что ты несёшь, прохвост? Да кто ты, мать твою? Дай мне только на ноги встать, я тебе покажу, кто такой Уиллоу Браун. Ты у меня будешь в аптеке лекарства продавать!»

— Марта, мы сделали всё возможное и невозможное, чтобы спасти жизнь этому пациенту. Теперь он должен постараться и сделать остальное сам.

Доктор Эндрю встал. Посмотрел на часы, затем взглянул на спящего Уилла, из которого со всех сторон торчали трубки, а аппараты отсчитывали, сколько раз в минуту бьётся сердце. Затем положил карту пациента в углубление на спинке кровати и вышел из палаты не оглядываясь. Марта засеменила за доктором, ловя его обворожительный запах и мечтая, чтобы мужчина обратил на неё внимание.

«Этот врач точно умалишенный. Что я должен сделать, чтобы вернуться в нормальное состояние? Выпрыгнуть из собственного тела, потрясти себя, а потом снова нырнуть обратно? Я будто зажат здесь, как в клетке. Да ещё этот поляк рядом, как его там… Саплявски… Всю ночь стонет во сне, как девчонка, заткнулся бы уже в конце концов — сил нет это терпеть!

Даи что эта медсеструха сказала? Что у меня задеты осколками костей сердце и позвоночник? А если я не смогу ходить, когда очнусь, если очнусь, конечно? Вот же гадство! Поганые мальчишки, выродки малолетние, это они во всём виноваты! Вот вернусь, головы им откручу, а коню этому мерзкому — конец, продам на мясо. Делов-то! А мясо домой принесу на ужин, пусть оглоеды порадуются, что их любимого коняшки больше нет, ахах-ахха!

Ну вот, опять завыл этотпан Саплявски. Что же это такое, как теперь уснуть? Эх, если бы я только мог встать, я бы быстро вырубил этого сопляка. Вот раньше были времена, когда я на ринге одной левой укладывал соперников прямиком в нокаут. Рефери отсчитывал благословенные секунды, а я уже праздновал победу. А потом всё изменилось, как говорится, в один день…»

1971 год, Новый Орлеан, штат Луизиана

…Всё случилось одним тёмным неспокойным вечером. С самого начала всё пошло по кривой.Уилл сидел у себя дома и смотрел бокс по телевизору. Тина готовила ужин и всё плакала и плакала — уже второй день подряд, никак не успокаиваясь.

— Да сколько можно реветь, а? Действуешь мне на нервы! Давай уже ужин неси, я проголодался.

— Несу, Уилл, только не злись, пожалуйста, — женщина вошла в комнату с подносом, на котором стояла тарелка с мясом и жареным картофелем. Она поставила поднос на столик рядом с диваном и уже собралась уходить.

— Это что, мать твою, за хрень собачья? — он схватил Тину за запястье и заглянул в глаза. — Ты совсем дурная, что ли, или тебе жить надоело? — на запястьях женщины виднелись свежие порезы и кровоподтёки.