Чтение онлайн

— Нет, я так не думаю. Она ведь никогда не заходила к нам за все два месяца, что я жил здесь.

— Это ещё ничего не значит.

— Наверное, но мы должны всё выяснить. Пошли в дом!

Войдя в дом, братья остановились в прихожей, которая вела на кухню. Помещение сияло чистотой и порядком. Запах свежеиспечённых булочек с корицей и кофе вызвал у братьев обильное слюноотделение, и они тут же поняли, как сильно проголодались.

— Здравствуйте, есть кто-нибудь дома? — крикнул Твен в пустоту.

— Кто там пришёл? — откуда-то сверху раздался старческий голос, и послышались шаги человека.

Через несколько мгновений на кухне появился очень старый мужчина, на вид ему было около восьмидесяти лет. Подслеповатый старец взглянул на них и сел на стоящий рядом стул.

— Кто вы такие и что вам здесь нужно? — недружелюбно спросил старик.

— Простите, что побеспокоили вас. Мы ищем одного человека, и вы нам можете помочь в его поисках, — Твен сел напротив старика и стал смотреть прямо ему в глаза, стараясь не смущать и без того злого дедушку. — Скажите, мистер, а вас случайно не Майкл зовут?

— Ну, допустим. А ты кто такой? — старик яростно закашлял, сотрясаясь всем телом и стараясь удержаться на шатком стуле.

— Старик Майкл, как же я рад тебя видеть, чёрт побери! А ты совсем не изменился и продолжаешь так же кашлять, как и двадцать лет назад.

Майкл внимательно посмотрел на юношу, но, ничего не поняв и так и не вспомнив, кто перед ним сидит, отвернулся.

— Это же я, Твен, Твен Браун. Помните, около двадцати лет назад я прибежал к вам и остался у вас на два месяца? Я ещё портрет матери написал благодаря вам.

Старик повернулся к Твену и своими морщинистыми руками взял его за лицо, вгляделся ему в глаза, пытаясь узнать в этом взрослом мужчине того неуклюжего мальчишку, который не побоялся выпить с ним водки в первый день их знакомства.

— Твен, мальчик мой, как ты вырос! Какой ты стал взрослый... Как же я рад, что ты вернулся и навестил меня… — старик так растрогался, что слёзы потекли по его морщинистому лицу, не останавливаясь, словно река бурным потоком прорвалась через толстый лёд, сломав все преграды.

Твен гладил старика по рукам и говорил, что всё будет хорошо и что очень скучал по нему. И чтобы тот не волновался, потому что всё самое страшное уже позади. После этого Твен познакомил Майкла со своим братом-близнецом, отчего пожилой мужчина пришёл в восторг. Он ещё никогда не видел близко таких одинаковых людей. Но всё-таки потом сказал, что хоть они и очень похожи внешне, внутренне — совершенно разные, как огонь и вода.

Потом они пили кофе со свежими булочками и рассказывали друг другу о той жизни, которая была у них после того, как они уехали из Льюисвилла. Твен рассказал Майклу о том, что стал настоящим художником, как и хотел. О выставке, которая не состоялась, потому что все картины сгорели, о психиатрической больнице и лечении в ней. Но до главного вопроса, который привёл их сюда, помимо самого Майкла, братья ещё не дошли.

— Майкл, ты знаешь, зачем мы вернулись в Льюисвилл?

— Я думаю, да. Вы ищете свою мать? Верно?

— Ты всегда был и остаёшься мудрым старцем, — Твен сжал руку старика, показывая свою любовь и уважение к нему. — Да, мы ищем нашу родную маму и думаем, что ты нам поможешь. Ты наша единственная надежда.

— Я знал, что рано или поздно вы придёте ко мне. Потому что это очевидно. Странно, что ты, Твен, раньше не понял этого. Ты же очень умный мальчик, я это ещё понял тогда, когда ты жил у меня.

— О чём ты говоришь, Майкл? Что я должен был понять?

— Всё просто. Речь идёт о вашей маме. Вспомни: портрет, который ты написал здесь, и ту женщину, с которой ты её писал. Помнишь?

— Да, конечно… но я ничего не понимаю…

— Эта женщина… и есть ваша мама. Ты писал портрет своей мамы, не зная, что она и есть… твоя родная мать!

— Но почему… как… почему ты не сказал мне ничего тогда… в детстве? Почему? Я же чувствовал, что она могла быть ею, — Твен вскочил со стула и начал расхаживать по комнате, пытаясь совладать со своими чувствами.

— Твен, братишка, успокойся, сядь и вдохни глубоко. Вот так… Всё хорошо! — Марк усадил брата в кресло и злобно взглянул на старика.

— Не вините меня в том, что я вам ничего не рассказал. Ваша мама запретила мне строго-настрого говорить об этом. В то время Уилл Браун охотился за вашей мамой, держал её на виду. Она боялась высунуть нос из дома — так сильно он её напугал. А жила она здесь, не поверите, в этом самом доме на чердаке. А те два месяца, что жил здесь Твен, она уходила из дома рано, а возвращалась очень поздно, чтобы он не заметил её присутствия.

— А когда я болел у тебя, Майкл, когда мне было очень плохо и я звал маму… она приходила ко мне? Или мне это всё привиделось во сне? — Твен весь дрожал от услышанного и никак не мог собраться.

— Ты прав, мой мальчик, один раз она не выдержала и спустилась к тебе. Хотя я ей запретил, но материнское сердце разбивалось от того, как тебе было плохо.

— Я чувствовал, чувствовал, что мама держала меня за руку. О боже мой, мамочка, ты была так близко, а я ничего не знал… — Твен схватил себя за голову и в отчаянии зарыдал. Марк, сидевший рядом, стал успокаивать своего слишком эмоционального брата.

— Скажите, Майкл, вы знаете, где сейчас наша мама? Как нам её найти?

— Она продолжает жить здесь, в моём доме. Лилия мне как родная дочь, а вы — как внуки. Она ухаживает за мной, как когда-то я ухаживал за ней, ей тогда было очень плохо. Мы стали друг для друга семьёй, потому что у нас никого не осталось. Но теперь появились вы, и всё изменится. Утром она мне сказала, что погуляет по городу и пройдётся до железнодорожного вокзала. Она почему-то очень нервничала, быстро собиралась и всё что-то бубнила себе под нос, сейчас скажу что. Вспомнить бы, дай бог памяти... «Главное — успеть, главное — успеть!»

Братья посмотрели друг на друга, не понимая, что происходит, но у обоих появилось жуткое предчувствие надвигающейся катастрофы.

— Нам нужно её найти. Немедленно! Но как мы её узнаем? Мы же никогда её не видели!

— Милые мальчики, вы знаете, как она выглядит, потому что её образ всегда стоял у вас перед глазами. А после того как Твен ещё и написал портрет мамы, её лик должен был отпечататься у вас в сердце.

Братья улыбнулись старику и выбежали из дома, спеша на встречу с матерью.