Боль моя стала моей виной,Жизнь моя истончается, словно волос…Ангел мой, ты просто поговори со мной —Я так давно не слышала твой голос.Я не увижу тебя, не дотянусь рукой,Ты никогда на меня не взглянешь с улыбкой.Ангел мой, обмани меня, успокой —Эхом своим, тенью своею зыбкой.Даже если ты знаешь, когда за спинойЛязгнет засов и дверь заскрипит натужно…Ангел мой, ты просто поговори со мной —Хоть это вовсе ни мне, ни тебе не нужно.
Бредя коридорами долгой ночи,Проулками строчек и междустрочий,Сжимая пальцы в кулак,Душу выкручивая из тела,О чём я тебе рассказать хотела —Теперь не вспомнить никак.О том, как прекрасны чужие лица:Кто-то всерьёз собрался жениться,Кто-то — ложиться в гроб.Кто-то едет в Париж или Ниццу,Кто-то в руках задушил синицу —А не пищала чтоб.О том, что в комнате — неразбериха,Что в Зазеркалье тихое лихоДремлет тысячу лет,О том, что рассвет истончает тени,А жизнь в сослагательном наклоненье —Это полнейший бред.В шторах — сквознячная пантомима,Вещи меняются неуловимо:Шкаф навис, как скала,Дыбом шерсть на спине дивана,И желтозубое фортепьяноСкалится из угла.Странный шум за стеной сырою —Словно бы в обречённую ТроюВкатывают коня.Даже не соблюдая приличийМир меняет своё обличьеИ вытесняет меняК зеркалу, к самой стеклянной кромке,Там, где жемчужно дробится ломкий,Неуловимый свет.Тени выстроились в карауле.Просто это — ultima thule.Дальше земли нет.Кто изнутри о зеркало бьётся,Смотрит из глубины колодца,Расширяя зрачки?Кто там смеётся беззвучным смехом?В сердце моём отдаются эхомСердца его толчки.Резкий удар о ладонь ладони,Медленно погружается, тонетВ бесконечности взгляд.Воздух ещё меж нами трепещет,Но за спиною теснятся вещи,Путь преграждая назад.Я не вернусь. Моё время сжалось.Кровь двойника с моею смешалась.Я закрываю счёт.Звон стекла, фейерверк осколков…Первый шаг — больно. Второй шаг — колко.Третий — уже полёт.
3
Крайняя земля.
Танец
Все — от винта!Я начинаю танец.И вот уже душа моя легка,И яростно-слепой протуберанецВыплёскивает из-под каблука.Мне безразлично, кем была вчера я,Чем станут завтра кровь и плоть моя,И я пляшу, кружась и замирая,В пульсирующем ритме бытия.Сгорает на лету земное бремя,Долги, заботы, память и печаль.И я пляшу, закручивая времяС пространством — в напряжённую спираль.Но вечности тончайшая иголкаНасквозь пронзает эту круговерть,И я пляшу — на углях, на осколках,Живым огнём отпугивая смерть.
«Прости, классическая Муза…»
Прости, классическая Муза,Прости, Поэзия сама:Поэт для общества — обуза.Его не кормят задарма.Его начальство терпит еле,В его карманах — ни шиша,В его весьма нетрезвом телеГорит и корчится душа.Спешат замордовать поэтаИ мелкий бес, и крупный гад,И тихо булькающий в ЛетуТрудолюбивый бюрократ.Лететь Поэту шалой искройВ дыму житейского костра —Его погубят карьеристыИ кандидаты в доктора.Но ты, о чистокровно-нервный,Мой вечно-яростный Пегас,Тебя запрягшим, уж наверно,Копытом зафигачишь в глаз.Но ты, о Кифаред могучий,Сквозь тьму, сквозь мертвенную тишьСтрелой разящей и певучейТы за поэта отомстишь.
«Думал — Дед Мороз приходит к детям…»
Думал — Дед Мороз приходит к детям,Оказалось — дяденька за деньги.Думал — это крылья вырастают.Оказалось — уровень гормонов.Думал — это минимум до гроба.Оказалось — на год не хватило.Думал — потерпеть ещё немного,Оказалось — минимум до гроба.Думал, что выходит на свободу,Оказалось — в камеру другую.Думал, прямо к Богу постучался,Оказалось — адресом ошибся.Думал — вот без этого уж точноЖить нельзя. А оказалось — можно.Думал — выжил!.. Ну, теперь-то можно…Оказалось — время жизни вышло.
«Любовь, что движет Солнце и светила…»
Любовь, что движет Солнце и светила,Меня таки однажды посетила.Оставшуюся после благодатьДо самой смерти мне не расхлебать.
«Муж многоумный решил в вечность пробраться украдкой…»
— Чтобы попасть в вечность, надобно иметь учеников.
— Да, и, по возможности, каждый день.
Из разговора
Муж многоумный решил в вечность пробраться украдкой,Много извёл он чернил, бумаги попортил вотще.И, вдохновлённый вполне, научную школу возглавив,Сколь позволяло здоровье, учеников он имел.Силы истратил в борьбе, задолбал до хренищи народу,И, наконец, отошёл, в лаврах и званиях весь.И, рассыпаясь во прах, в небытии растворяясь,Всё же услышать успел вечности гулкий зевок.
Вещь в себе
Он ничего не мог с собой поделать,Он в поисках себя сбивался с ног,Он озверел, ему всё надоело,Он места отыскать себе не мог.Однажды он с собою был в разлуке,И, видимо, назло своей судьбеРешил себя взять в собственные руки,Но вскоре стал противен сам себе.Тогда он вышел из себя и сразуПоднялся над собой и так завис,Но сила притяжения — зараза —Его достала и стянула вниз.Он огорчился, но не растерялся,В себя надумал было заглянуть,Но расхотел и с силами собрался,Чтобы враз через себя перешагнуть.И он шагнул спокойно и упрямо,Подумав: «На войне как на войне!»,Но вдруг споткнулся, наступивши прямоНа горло песне, собственной вполне.Придя в себя, он со своей судьбоюНе спорил больше — всё прошло, как сон.В себе он разобрался и собоюОстался, в общем, удовлетворён.
«Я на левое ухо — Бетховен…»
— Извините, я немного Бетховен на это ухо.
— Хорошо, что не Ван Гог.
Из разговора
Я на левое ухо — Бетховен,А на правое ухо — Ван Гог.И герр Питер средь разных диковинМеня б заспиртовал, если б мог.Но сравнения падают в лузу,Словно шарики. Так, например,Я на правое око — Кутузов,А на левое — явно Гомер.Я — Маресьев на левую ногу,Хоть ты смейся, пожалуй, хоть плачь.А на правую ногу, ей-богу,Я — Джон Сильвер, искатель удач.И без всякого газа и флёраЯ скажу, чтоб прошибла вас дрожь:Я на левую руку — Венера,А на правую — Нельсон. Так что ж?Что там уши да очи — взгляни-ка:Я на самом-то деле, увы, —Просто Самофракийская НикаВ отношенье своей головы.
«Я — всей душою горя и любя…»
Я — всей душою горя и любя.Мне же в ответ: «Пойми,Со стороны посмотри на себя —Стыдно перед людьми».И на смиреннейшее «Прости!» —Дрожь покрасневших век,Вздох: «Ну когда ты себя вестиБудешь как человек!»И на отчаянное «За что?» —Лишь поворот спиной:«Люди выносят ещё не то —Так что терпи, не ной».На вдохновение и на труд —Только усмешка: «Что ж,Знаешь, как люди умеют? — А тутПросто твой выпендрёж».Но дожила, дождалась наконец —Знамя победы, рдей! —Я — с ерундою, а мне: «Молодец!Всё прям как у людей».Только вот, как башкой ни крути,Слышу собственный смех:«Так притвориться! Так провестиВсех, ну буквально — всех».Кажется, в гору пошли дела,А на душе — грешок:Вроде и впрямь людей провела —Как-то нехорошо…Разоблачат — и взведут курки…Так вот и стой в полный рост,Пряча то крылышки, то клыки,То чешую, то хвост.
«Безнадёжнейшее сопротивление…»
…Моё сопротивление нелюбви.
М. Башаков
Безнадёжнейшее сопротивление —Крестный, а всё же — путь…Запах ладана, запах тления.Вспомни — и вновь забудь.Это — времени колыханиеГасит мои шаги.Только прерывистое дыхание,И — не видать ни зги.Господи, сколько же раз я пыталасьВыдрать со лба печать…Что сквозь каменную усталостьЯ должна прокричатьВ страх, в захрясшие поясницы,В толщу чужого льда?..Контрабандист, нарушитель границы —Вот, кто я есть — всегда.Болью — живой и горячей — биться,И, рассыпая звон,Вдрызг расшибаться об эти лица,Крепкие, словно сон.И — всепрощения взор коровийСкользнёт по казённой стене.Я никогда не боялась крови.Просто есть вещи сильней.Вспышками яростной мощи вселеннойСквозь неживую муть —Сопротивление, — благословенно,Благословенно будь.Это — бьющий на поражениеИ возрождающий вновьТок высочайшего напряжения —Ненависть и — любовь.