Чтение онлайн

Юлия рассердилась. Обычно он отступал, если замечал недовольство на лице матери. «Теперь, – подумал он, – нужно поступать по-другому». Он обнял ее.

– Ладно, – сказал Чарльз, чмокнув мать в щеку, – позволь мне уйти. Я еще насижусь дома, когда пойду учиться. Это только летом.

Юлия так изумилась и обрадовалась проявлениям сыновней нежности, что заволновалась и слегка покраснела.

– Ну, не знаю, Чарльз. Нужно посоветоваться с отцом. Нам бы очень хотелось тебя видеть, но, вероятно… – она взглянула на сына с новым чувством уважения. Его умные темные глаза смеялись над ней, а улыбка подкупала и усыпляла ее бдительность. Она словно говорила: «Мы оба прекрасно знаем, что думает отец. Отныне все решается только между нами двоими».

– Ладно, иди, – сказала она. – У меня и так дел по горло.

Чарльз медленно пошел в гараж. «Вот где собака зарыта. Я нашел ключик, как добиваться всего, чего я хочу, – думал он про себя. – Чем она отличается от остальных женщин?»

Юлия вернулась на кухню, погруженная в думы о произошедших в ее жизни переменах. Ее маленький сын подрос и превращался в очень привлекательного юношу. Готовя обед для Уильяма, она мурлыкала себе под нос.

Все лето напролет мальчики, как беззаботные жаворонки, носились на велосипедах по окрестностям Дорсета. Они выписывали на колесах такие головокружительные пируэты, что волосы вставали дыбом.

– Смотри! Без рук! – кричал Чарльз, ныряя с крутой тропинки. Муня с криком и визгом ехал следом за ним. Чарльзу, свободному от тисков Юлии, казалось, что весь мир вместе с ним купается в золотистой дымке.

Они с Муней брали с собой из дому еду, лежали в высокой шелковистой зеленой траве и трещали без умолку. Говорили они, в основном, про секс. Чарльз никогда не рассказывал Муне про господина Фитча. А тот, в свою очередь, не смог умолчать о кружке онанистов в мужском школьном туалете. Это было такой отличной идеей, что они решили образовать свое сообщество.

– Классно, Чарльз! – сказал Муня после первого раза. – Хоть ты и маленький, но член у тебя здоровый! Что надо!

– Ты уверен? – переспросил Чарльз, бросив взгляд на безвольно лежавший между ног пенис.

– Да-а, – подтвердил Муня. – Чарльз, ты знаешь Дэнни Джоунса?

– Ага.

– Так у него он девять дюймов длиной и может стрелять через весь туалет.

– Без всяких соревнований, – сказал Чарльз, вытягиваясь в траве. – Держу пари, что стрельну дальше всех.

– Помнишь Бренду Мейсон?

– Ты говоришь о той, с большими сиськами и копной волос?

– Ну, да. Так вот, они трахались с Дэнни.

– В самом деле? – Чарльз приподнялся на одном локте и посмотрел на Муню. – Она ведь тоже идет в классическую, да?

– Точно.

– Ну, тогда с нее и начнем, – ухмыльнулся Чарльз.

Взаимоотношения между матерью и сыном изменились в то лето. Она перестала обращаться с ним как с маленьким, которого бранят и распекают на все лады. Более того, она стала даже потакать ему, поэтому, оставаясь вдвоем, оба молчаливо признавали отчуждавшую их напряженность.

– Чем ты занимался сегодня? – спрашивала как только он входил в дверь. – Ничего такого, что бы тебе могло понравиться, – отвечал он, подмигивая ей. Юлия краснела и опускала глаза. Возвращаясь домой, под влиянием Руфи и поощряемый Муней, который обожал книги, Чарльз начинал читать. Юлия заговаривала с ним о прочитанных книгах. Оба открыли общую любовь к поэзии. Как-то вечером, два года спустя после того, как Чарльз поступил в классическую школу, они вместе сидели за кухонным столом. Юлия чистила картошку к ужину. Чарльз читал «Ромео и Джульетту». В последнее время он увлекался пьесами Шекспира. Юноша находил их полезными для разговоров с девчонками, поскольку обнаружилось, что один или два сонета, произнесенные шепотом с выражением, творили чудеса и растапливали женские сердца, не говоря уже о том, насколько они становились необходимыми в неловкий момент стягивания кофточки и выключения света.

– Что ты читаешь? – спросила Юлия.

– Кое-что из Шекспира.

У Чарльза на следующий день было назначено свидание с Брендой, и он яростно зубрил подходящие строчки.

– Прочти мне что-нибудь вслух. Так скучно чистить картошку.

Чарльз принялся декламировать:

Он поднял глаза на Юлию. Она смотрела на него, не сводя глаз.

– Давай я буду читать за Джульетту, а ты – за Ромео, – предложила она, протягивая руку за книгой.

Пока она читала, Чарльз смотрел ей в лицо. Оно будто помолодело в сумеречном свете. Она прочла эту реплику с такой страстью, что сыну показалось, будто он узнал Юлию времен далекой молодости, которая мечтала о преданном любовнике.

Она подняла глаза от страницы.

– Продолжай, – горячо попросила она. – Прочти еще немного.

Юлия перестала чистить картошку. Щеки ее порозовели. Она придвинула свой стул поближе, и они вместе склонились над книгой.

Чарльз прочитал:

Юлия:

В ее голосе слышался трепет. Сидевший рядом Чарльз вдыхал ее теплый родной запах чистоты и свежести, чувствуя смущение матери от их сексуального общения – полузабытого, но бережно хранимого воспоминания о ее теплой груди и послушных сосках.

Прочел Чарльз. Его обычно детский голосок ломался и приобретал более низкий тембр, набирая густоту и мощь.

Внезапно Юлия встряхнулась, будто очнулась от волшебного оцепенения.

– Боже мой! – воскликнула она. – Ты мужаешь. Прислушайся. Твой голос начинает ломаться.

– Нет-нет, – поспешно отвечал Чарльз. – Еще не время.

Вдруг он смутился, снова почувствовав себя в роли ребенка.

– Зачем ты читаешь Шекспира? Это по программе на следующее полугодие?

– Нет, – ответил он, злорадствуя от своей власти и желания досадить ей. – Завтра у меня свидание с Брендой, и я собираюсь на ней это опробовать.

Теперь наступила очередь Юлии взять верх. Он видел, как губы матери превратились в узенькую полосочку.

– У этой девицы скверная репутация.

– Я знаю, – сын посмотрел на мать сверху вниз. – Вот поэтому-то я и иду с ней в кино.

Он торопливо вышел из комнаты, прежде чем чувство вины, всегда сопровождавшее его в столкновениях с матерью, не легло свинцовой тяжестью ему на плечи, уничтожив остаток вечера.