Чтение онлайн

Вернемся к настоящему. Преподобный мертв. Мы с братом потеряли отца. Моя мама – вдова. Первая методистская церковь осталась без пастора. Мягко говоря, ничего хорошего. Я хотел бы вернуть те дни, когда отец был рядом и я мог его доставать. Мама все так же кормила бы его мясом, овощами и пюре, и все шло бы по-прежнему, как заведено в нашем маленьком семейном кругу. В то же время, как ни сложно мне было осознать это, благодаря литературным бриллиантам, найденным в наследстве отца, я обладал миллионным состоянием. Если в моей жизни когда-нибудь сверкал луч надежды, то это случилось именно тогда. Да что там луч – настоящее солнце. Я недоумевал, почему отец, чья одежда напоминала обивку нашего протертого дивана, каждый вечер считал церковные деньги до единого цента, зная, что продажа любой из этих книг позволит ему купить новый орган или отреставрировать старый. Мне хотелось встать перед мамой и братом и заорать: «Мы богаты!» – но я держал язык за зубами. Надо было сохранять спокойствие и невозмутимость, пока я не выясню, где отец раздобыл редкие издания и почему не продал их, чтобы разобраться с финансовыми затруднениями последних месяцев.

То ли из сострадания, то ли от рассеянности мама позволила мне отдохнуть еще один день. Я сказал, что чувствую себя неплохо, кхе-кхе, но день выдался дождливым, с грозой и сильным ветром: с деревьев слетели последние листья, капли гулко стучали по стеклам. Будь погода немного лучше, мама отправила бы меня в школу. Но была пятница, снаружи все выглядело мерзко, и она дала добро на прогул.

– Но в понедельник пойдешь в школу как миленький! – предупредила она, помешивая овсянку – наш завтрак.

– Обязательно, – ответил я, сидя за столом в пижаме и стараясь выглядеть одновременно и бодро, и вяло. – И домашнюю работу за пропущенные дни сделаю, как только смогу.

Я ведь не говорил, что был отличником?

Мне несказанно повезло. Оставшись дома, я принял почти столько же гостей, сколько Амаль [15] . Только вместо трех волхвов ко мне заглянули двое мужчин – один с утра, другой после обеда. Первый звонок в дверь раздался, когда я составлял свой книжный каталог. Быстро убрав тоненький томик Сэмюэла Тейлора Кольриджа обратно в тайник, я подтянул пижаму, надел тапки, спустился и открыл дверь. На пороге стоял детектив Рейнолдс в привычном облике уличного хулигана, но на этот раз помывшегося и пахнущего тальком. Я вновь воспринял его неформальный вид как признак добропорядочности. Детектив, вероятно, заслуживал доверия, но в тот момент я не намеревался доверять кому бы то ни было.

– Привет, Лиам, – сказал он.

Меня обдало холодным ветром с улицы.

– Здравствуйте, сэр.

– Мама дома?

– Нет, – ответил я и непритворно чихнул.

– Ладно, с тобой мне тоже есть о чем поговорить, – произнес детектив. – Но ты, похоже, болен. Могу зайти в другой день.

Надо было соглашаться, но вместо этого с языка сорвалось:

– Ничего, заходите.

Мы расположились в гостиной. С учетом погоды, правила вежливости требовали предложить детективу остатки утреннего кофе, но я этого не сделал. Да, Рейнолдс вызывал у меня симпатию, но раскатывать перед ним ковровую дорожку я не собирался. К тому же я не хотел посвящать его в тайну своего наследства. И не только из-за денег; книги были моей собственностью, и я намеревался ревностно охранять их – как и мой отец.

Рейнолдс рассказал, что продолжает расследование гибели отца.

– Кроме меня, все в отделе считают это несчастным случаем. Коронер исключил вероятность убийства. В прокуратуре не хотят заводить дело из-за падения. Улик у меня нет, только догадки. Мы с тобой – единственные, кто верит в версию об убийстве, – подытожил он, неуклюже улыбнувшись. – Ты ведь не изменил своего мнения?

– Вроде нет, – с сомнением ответил я, подозревая, что мой отец и сам мог быть замешан в грязных делишках. Как иначе он раздобыл редкие книги, спрятанные нынче у меня в шкафу среди похабного чтива? Он ведь едва сводил концы с концами!

– В прошлый раз ты был увереннее, – заметил сыщик. Я пожал плечами, чувствуя себя настолько виноватым, будто сам убил отца. – Ладно, раз уж я здесь, стоит спросить тебя о том же, о чем я спрашивал твою маму. Не помнишь каких-нибудь странных гостей или телефонных звонков от незнакомцев?

Я считал себя атеистом, но был уверен, что врать полицейскому нехорошо – даже Рейнолдсу, напоминавшему бродягу в своих дешевых шмотках из «Гудвилла». Под мятым свитером и рваными джинсами скрывался полицейский значок, а мое бунтарство никогда не выходило за рамки дозволенного.

– На днях звонил какой-то мужчина и спрашивал отца. Наверное, не знал, что он умер.

– Что ему было нужно?

– Не знаю. Я спросил, как его зовут, и он повесил трубку.

– Ты не сказал, что отец умер?

– Не мое дело рассказывать.

Рейнолдс усмехнулся:

– Решил прикинуться веником и вытянуть у него информацию? Умно. Лиам, из тебя вышел бы отличный детектив. Мне уже страшно за свое место!

Я не хотел обидеть Рейнолдса и не стал парировать, что лучше быть слепым, безногим дворником с раком мозга, чем полицейским. Вместо этого я сказал:

– Рыбка не клюнула.

– А перезванивать ты не пробовал? Знаешь, что у телефона есть такая функция?

– Знаю, но она не сработала.

– Еще один вопрос. – Рейнолдс внезапно сменил тему, позу и тон, который теперь звучал по-приятельски. – После гибели твоего отца мы изучили его церковные документы. Искали что-нибудь подозрительное, письма с угрозами и все в таком роде.

– Да ну! – сорвалось у меня.

– Верно. Мы ничего не нашли. Твоего отца действительно уважали.

Пустая болтовня раздражала меня. Это был последний свободный день, а я еще не успел оценить с десяток книг. Рейнолдс мне нравился, но беседа меня порядком утомила. Я не мог дождаться, когда он закончит.

– Скажи, у твоего отца был только один рабочий кабинет, в церкви, или дома тоже? Официально расследование не ведется, я взял отгул, как и ты, и ордера на обыск мне не получить. Но попытка не пытка.

– Только один, – с облегчением ответил я. Он так долго ходил вокруг да около, что я ожидал услышать вопрос о Библиях, а не такую ерунду.

– Раз уж мы с тобой верим в убийство, может, ты позволишь осмотреть его письменный стол?..

– Все домашние дела ведет мама. Можете взглянуть на ее бумаги, если это важно. Думаю, она не стала бы возражать.

– Если это тебя не затруднит, – ответил детектив.

– Нисколько, – сказал я и проводил его в большую комнату, в углу которой было мамино рабочее место.

Я сделал это с радостью, во-первых, потому, что комната находилась далеко от моей спальни, а во-вторых, потому, что маме было совершенно нечего скрывать.

Спускаясь по лестнице, я слышал за спиной тяжелое дыхание Рейнолдса. Ему не стоило так волноваться: я прекрасно знал, что он не найдет ничего полезного. Однако чем дольше я стоял, наблюдая за ним и переминаясь с ноги на ногу, тем сильнее я жалел о том, что впустил его. А если в мамином столе случайно окажется бумажка с упоминанием редких книг? К тому же минуты неумолимо шли – и у меня оставалось все меньше времени на изыскания.

Но я оказался прав. Рейнолдс не нашел ничего важного.

– Как я и предполагал, – вынужден был признать он, поднимаясь с маминого вращающегося стула. – Спасибо за доверие, Лиам. Извини, что потратил твое время.

Когда мы поднялись, он добавил:

– Лучше нам держать сегодняшнюю встречу в тайне, если не возражаешь.

– Конечно, – согласился я, не собираясь ничего рассказывать маме.

На пороге он снова поблагодарил меня и попросил связаться, если появится новая информация.