Чтение онлайн

– Мы положим ее в сундук, утяжеленный свинцом, обернем его железными цепями…

– Сундуки разрушаются в соленой воде, как и цепи. Рано или поздно она всплывет.

Томас не мог с этим спорить:

– Что же нам делать, брат Рамиро?

– У меня есть идея…

Томас стоял сбоку от двух релапсо, копавших глубокую яму на задах королевского клуатра. Король Фердинанд и королева Изабелла должны были прибыть через неделю-другую, чтобы провести здесь лето, а до этого клуатру предстояло пустовать. Королева хотела, чтобы с северной стороны устроили патио, которое оставалось бы в тени после обеда. Поскольку деньги на монастырь шли из королевской казны, любой ее каприз был приказом. Участок расчистили, выровняли и наполовину вымостили фигурными гранитными плитами. Вторая половина оставалась незамощенной. Там, при свете фонарей, расставленных вокруг ямы, трудились релапсо.

– Вот, приор, – сказал Рамиро, подходя сзади. – Я принес вам стул.

Он поставил обитый кожей стул на плиты, и Томас с радостью им воспользовался. Он прижимал к груди завернутый «Компендиум». От долгого стояния на ногах у него заныла поясница.

– Это блестящий план, Рамиро, – прошептал он.

– Я живу, чтобы служить вере. Хочется думать, что меня вдохновил Господь.

План был простым и при этом безупречным: похоронить «Компендиум» на участке, который собирались замостить тяжелыми плитами. Монастырь Святого Фомы простоит века, а может, тысячу лет или даже больше. «Компендиум» никогда не найдут. А если и найдут, возможно, монахи к тому времени поймут, как его уничтожить. Но этот день может вообще не настать. Не останется никаких записей о «Компендиуме Срема», тем более – о месте, где он спрятан. Двое релапсо не понимают, зачем они копают яму, и не узнают, что здесь будет зарыто. А если бы и узнали, какая разница? Оба приговорены к аутодафе. Томас проследит, чтобы их сожгли на следующий день, рано утром.

Только Томас и Рамиро будут знать, где оказалась книга. Тайна умрет вместе с ними.

Вместе они наблюдали за тем, как яма увеличивалась в размерах. Релапсо работали по очереди: один спускался по стремянке с лопатой и наполнял ведро землей, а другой, стоявший наверху, вытягивал ведро с помощью веревки, опустошал его и снова опускал. Это продолжалось до тех пор, пока верхушка десятифутовой лестницы не оказалась вровень с землей.

– Думаю, уже достаточно глубоко, – сказал Томас.

Рамиро приказал нижнему релапсо подняться и вытянуть лестницу из ямы. Потом он связал обоим руки за спиной, завязал глаза и заставил их опуститься на колени так, чтобы лица были обращены в противоположную сторону.

Он протянул руки к Томасу:

– Разрешите, приор?

Томас передал ему «Компендиум» и проследил, как он разворачивает книгу. В мерцающем свете фонаря показалась странная обложка. Фоновый узор представлял собой перекрестные штрихи. Приор ненадолго закрыл глаза, а когда снова открыл их, на месте штрихов были асимметричные завитки.

– Это последний раз, когда кто-нибудь видит адскую книгу, – сказал Рамиро и протянул Томасу два шнура. – Я думаю, честь перевязать сверток принадлежит вам.

Томас протянул один шнур вертикально, а другой – горизонтально, сделав крест, и вручил книгу Рамиро.

– Вы не желаете предать ее земле?

Томас покачал головой. Его ноги устали, а спина болела.

– Сделайте это, брат Рамиро.

– Как пожела… – Он вскинул подбородок. – Кажется, я увидел падающую звезду.

– Где? – Томас обшарил взглядом безоблачные небеса.

– Исчезла. Это была вспышка с ярким следом. Всего один миг. Думаете, это не случайно – увидеть падающую звезду именно сейчас? Может быть, Господь благословляет наше дело?

– Одни говорят, что это проклятые души, которых сбрасывают в ад, другие – что это знак удачи. А третьи утверждают, что падающие звезды – просто звезды, которые соскользнули с купола небес и падают на землю.

Рамиро закивал:

– Может, не стоит придавать этому слишком много значения. – Он поднял перевязанный сверток. – Я бы сам отнес его на дно, но, боюсь, не пролезу.

Он поднял одну из ламп, подошел к яме и высоко поднял над ней книгу. Томас увидел, как «Компендиум» падает в глубину. Потом Рамиро начал забрасывать его землей. Высыпав с полдесятка лопат, он развязал релапсо и приказал им закончить работу.

Когда они сделали это и разровняли землю над ямой, Рамиро снова связал их, но на сей раз заткнул им рты, прежде чем отвести в камеры.

Томас остался сидеть, глядя на голую землю. Он будет пристально следить за патио, пока работы не закончатся. Как только дворик замостят, «Компендиум» скроется от людских глаз… навсегда.

Релапсо в огненных столбах наконец перестали вопить. Рамиро бросился прочь с городской площади и поспешил в монастырь. Он всегда держался подальше от площади во время аутодафе, но сегодня почувствовал, что ему достанет смелости выйти в предрассветный холод и наблюдать за казнью. Эти двое несколько раз выступили против церковной практики продажи индульгенций. В глубине души Рамиро был согласен с ними, но ему хватало ума не заявлять об этом вслух.

Он предвидел, что это будет ужасно – смотреть на человека, сгорающего заживо, но реальность оказалась хуже всех представлений. Однако теперь с этими релапсо было покончено. Больше они не будут проповедовать ересь, но, что еще важнее, знание о месте, где они прошлой ночью выкопали яму, скончалось вместе с ними.

Он шел, и прохожие отводили взгляды – как обычно.

Рамиро ненавидел инквизицию и то, что она сделала с Испанией. Он находил логичным, что Церковь желает охранять учение, лежащее в ее основе, – но какой ценой это делалось? Тысячи тысяч подверглись пыткам, сотни сотен умерли в агонии, десятки тысяч были изгнаны из страны. Весь общественный порядок был перевернут с ног на голову.

Но сохранение веры было только одной из целей. Война за корону Кастилии, в которой погибла его семья, как и война в Гренаде, – более того, вся Реконкиста – привели монархию к банкротству. Изгнание евреев и мавров не просто сделало Испанию христианским королевством. Брошенная ими собственность попала в руки Церкви и Королевского казначейства – ее поделили пополам. То же и с еретиками: Церковь и казначейство поровну делили их собственность и деньги.

Богатство и власть – два святых Грааля Церкви и государства.

Подойдя к монастырю, он обошел королевский клуатр, чтобы посмотреть, как продвигается работа в патио. Каменщики трудились изо всех сил, плотно подгоняя друг к другу каменные плиты и обтесывая для этого края. К вечеру или, самое позднее, завтра к обеду патио будет полностью замощено.

Довольный увиденным, Рамиро пошел дальше и вошел в тот клуатр, откуда вела дверь в его жилище. Другие монахи этим весенним утром обрабатывали монастырские поля перед посевной. Скоро он присоединится к ним, но сначала…

Он спустился в подвал, где держали еретиков и то, что Торквемада любил называть «орудиями правды», – дыбу, колесо, тиски для пальцев, испанские сапоги. Аделяра заключили в одну из подземных камер без окон. Охранников не требовалось: двери были толстыми, а замки – прочными.

Он подошел к единственной запертой камере и посмотрел внутрь через забранное прутьями окошко.

– Брат Аделяр? – прошептал он.

В окне показалось лицо Аделяра.

– Рамиро? У вас есть новости? Они решили?