Чтение онлайн

— Значит, вы арестовали Фергюсона из-за его автомобиля? — наконец спросил Рой Блэк.

— Никак нет. Фергюсон не был под арестом до тех пор, пока он сам во всем не признался.

— Однако он был задержан намного раньше, правда? Более чем за сутки?

— Да.

— Вы думаете, он понимал, что имеет право уйти в любой момент этого допроса?

— Он не просил, чтобы его отпустили.

— А вы думаете, он понимал, что может уйти?

— Я не знаю, что происходило у него в голове.

— Давайте лучше вернемся к допросу Фергюсона. Вы помните, как давали свидетельские показания в этом зале три года назад?

— Помню.

— Вы помните, как адвокат Бернс спросил вас, цитирую: «Вы били мистера Фергюсона, чтобы он во всем признался?» Вы ответили: «Нет». Вы ответили правду?

— Да.

— Вы читали статьи, имеющие отношение к данному делу, вышедшие некоторое время назад в «Майами джорнел»?

— Да.

— Тогда я зачитаю один отрывок. Начало цитаты: «Детективы утверждали, что не били Фергюсона для того, чтобы он во всем признался. Однако они не отрицали того, что в начале допроса детектив Уилкокс „влепил Фергюсону пару пощечин“». Вы читали об этом в газете?

— Да.

— Это правда?

— Да.

— Так били вы Фергюсона или не били?! — всплеснул руками Рой Блэк.

Откинувшись на спинку стула, детектив Уилкокс едва заметно усмехнулся.

— Все, что я говорю, правда, — заявил он. — В начале допроса я действительно влепил мистеру Фергюсону пару пощечин. Ладонью, и не очень сильно. Я ударил его после того, как он назвал меня нехорошим словом. Вот я и не сдержался. Но с этого момента до его признания прошло много часов, почти целый день. Все это время мы разговаривали с ним дружелюбно и даже шутили. Мы кормили его и давали ему отдохнуть. Он ни разу не потребовал адвоката и не попросил, чтобы его отпустили домой. Мне даже показалось, что, когда он во всем признался, ему самому полегчало. — Замолчав, Уилкокс покосился на Фергюсона, который, скривившись, строчил что-то у себя в блокноте.

— Как вы считаете, детектив, — с плохо скрытым негодованием в голосе спросил Рой Блэк, — что подумал Фергюсон после ваших пощечин? Думаете, он не считал себя арестованным? Думаете, он рассчитывал на то, что вы вдруг возьмете и отпустите его домой? Или он думал, что теперь от вас можно ждать чего угодно?

— Я не знаю.

— Как он стал вести себя после ваших пощечин?

— Более почтительно. Но, по-моему, он не обратил на них особого внимания. Кроме того, по требованию моего начальника я перед ним извинился.

— Не сомневаюсь, что воспоминания о ваших извинениях существенно скрасили Фергюсону три года, проведенные им в камере смертников, — саркастическим тоном заметил Рой Блэк.

— Ваша честь, я протестую! — выкрикнул Бойлан.

— Беру свои слова обратно, — ухмыльнулся Блэк.

— И правильно делаете! — прорычал судья Тренч.

— У меня больше нет вопросов, — сказал адвокат.

— А у государственного обвинителя?

— У меня к свидетелю есть пара вопросов, ваша честь. Детектив Уилкокс, вам приходилось брать показания у других лиц, сознавшихся в совершении убийства?

— Да, много раз.

— И сколько раз они впоследствии были признаны недействительными?

— Ни разу.

— Протестую! Это не имеет отношения к делу!

— Протест отклоняется. Продолжайте.

— Итак, как уже говорилось, мистер Фергюсон наконец во всем признался примерно через сутки после того, как был задержан для дачи показаний. Это верно?

— Верно.

— А когда он получил пощечины?

— Минут через пять после того, как оказался в полиции.

— А после этого его били?

— Никак нет.

— Ему тем или иным образом угрожали?

— Нет.

— Благодарю вас. — Обвинитель сел на место.

Уилкокс встал, с грозным видом прошествовал мимо телекамеры и, оказавшись вне зоны видимости, усмехнулся.

Следующим вызвали Тэнни Брауна. Он был спокоен, как человек, уже много раз дававший показания в суде. Кауэрт внимательно слушал, как лейтенант объяснял, с какими трудностями пришлось столкнуться полиции в ходе расследования этого дела, так как описание автомобиля убийцы было первой и, по сути дела, единственной уликой, оказавшейся в распоряжении детективов, решивших немедленно действовать. Браун сказал, что Фергюсон нервничал и юлил, когда они с Уилкоксом застали его возле лачуги его бабушки. По словам лейтенанта Брауна, Фергюсон все время дергался, у него бегали глаза и он так и не смог убедительно объяснить, почему он так тщательно моет свою машину и куда девался кусок коврового покрытия с пола. В тот момент Браун решил, что Фергюсон так нервничает потому, что что-то скрывает. Детектив признал, что Фергюсон получил пару пощечин, но настаивал, что больше подозреваемого не били. В сущности, Браун повторил то, что уже сказал Уилкокс:

— Мой напарник влепил Фергюсону пару пощечин. Ладонью, и не очень сильно. После этого Фергюсон стал вести себя почтительнее. При этом я лично извинился перед подозреваемым и настоял на том, чтобы Уилкокс тоже перед ним извинился.

— Как отреагировал подозреваемый на ваши извинения?

— Кажется, он успокоился, но в общем и целом мне с самого начала показалось, что мистер Фергюсон не придал этим пощечинам большого значения.

— Возможно, однако, для вас они приобрели теперь довольно большое значение. Правда, лейтенант? — с издевкой поинтересовался Рой Блэк.

— Что правда, то правда, адвокат, — немного помолчав, ответил Тэнни Браун.

— Разумеется, в ходе допроса вы не доставали револьвер и не целились из него в моего подзащитного?

— Разумеется.

— И не стреляли в него из незаряженного револьвера, чтобы вынудить его подписать признание своей вины?

— Конечно нет.

— И не угрожали его убить?

— Нет.

— То есть вы утверждаете, что мой подзащитный добровольно сам во всем сознался.

— Именно так.

— Встаньте, пожалуйста, лейтенант.

— Что?

— Встаньте и подойдите ко мне.

Браун встал и подошел к адвокату, который приблизился к нему, захватив свой стул.

— Ваша честь, по-моему, это цирковое представление неуместно! — вскочил на ноги обвинитель.

— Что вы делаете, мистер Блэк? — спросил судья Тренч.

— Секунду терпения, ваша честь! Сейчас вы все сами поймете.

— Ладно! — Судья покосился на телекамеру, нацелившуюся на Роя Блэка и Тэнни Брауна. — Только давайте побыстрее.

Детектив спокойно стоял посреди зала, заложив за спину руки. Блэк подал знак Фергюсону, который встал и быстро подошел к своему защитнику. Несколько мгновений осужденный постоял рядом с Брауном, и все увидели, насколько полицейский выше и мощнее его. Потом Фергюсон сел на подставленный адвокатом стул. Эффект был ошеломляющим! По сравнению с лейтенантом Брауном сидевший на стуле Фергюсон казался пигмеем.

— Представьте себе моего подзащитного в наручниках на стуле в полиции. По-вашему, ему не казалось, что его песенка спета, каждый раз, когда к нему приближался лейтенант Браун?.. Благодарю вас, мистер Фергюсон, ступайте на место.