Чтение онлайн

В тридцать седьмом Костик развернулся вовсю и был просто счастлив из-за того, что многих по его лживым доносам посадили. Хоть он и являлся тогда всего лишь школьником, но анонимки на всех знакомых это ему писать не мешало. Он даже на отца в отместку за что-то однажды написал, из-за чего тот провел месяц в НКВД, но разобрались, отпустили. Кстати, он догадался, кого стоит винить, и выпорол уже почти взрослого сына так, что тот три недели спал на животе, после чего ушел из семьи, поскольку мать была полностью на стороне Костика, считая родную кровиночку всегда правым. Правда, когда ей понадобился уход и помощь, сын, не обратив на это внимания, уехал по своим делам. Умирала бедная женщина в полном одиночестве, прося неизвестно кого подать кружку воды. А Костик заявился домой только через десять дней, обнаружил мертвую мать и долго бурчал из-за того, что пришлось тратить деньги на похороны и поминки. К счастью, никто не знал о его особенностях, если бы эти идиоты узнали, ему пришлось солоно, в этом махровый эгоист успел убедиться.

Приходилось притворяться таким же идиотом, как все, хоть от этого ему и было чуть ли не физически больно. Особенно, когда приходилось кому-то помогать, тратя на это деньги и силы. Но многие подозревали его в чем-то плохом, нутром ощущали чуждость, и таких Костик по возможности избегал. Еще догадаются о чем-то, да донесут в органы. Потому и пошел в школу милиции, чтобы получить по ее окончании немного власти. Но тут откуда-то привезли чертовых инопланетян, чтоб они все провалились. А особенно вот эта черноволосая, невероятно красивая стерва. Нет, Костик ее охотно бы поимел, да так, чтобы рыдала, но нельзя, к сожалению. Слишком сильна, видал он, как хрупкая на вид девушка целую банду в одно мгновение расшвыряла и не запыхалась. Такая не сдастся даже под угрозой оружия, потому он только поглядывал на Айянку издалека, представляя как зверски насилует ее, а потом вспарывает живот и ждет, пока исдохнет, торжествующе глядя в затухающие ненавистные черные глаза.

— Отправляемся, — скомандовал Каялас. — Идем через «Петроград», на месте будем через минуту. Внимание оператору, нас пятеро, забирайте к себе, оттуда вторым потоком на двести семьдесят пятый завод в Коломне. Перед проходной, надо нагрянуть неожиданно, чтобы не успели подготовиться.

Костик про себе вздохнул, сожалея, что не знал заранее, куда направляются. Он бы охотно предупредил директора, такие люди неблагодарными не остаются, чем-то, да отблагодарил. И чего этим вот нужно? Идут хорошему, умному человеку гадить. Сделал он чего-то не того? так и что? У государства много, не убудет с него оно, если кто-то за его счет хорошо жить станет. Так нет же! Этим надо все развалить и испортить!

В этот момент мир вокруг Костика и Айянки рассыпался облаком искр, собрался в какое-то странное помещение, напоминающее лабораторию безумного ученого, и снова рассыпался. Еще мгновение, и все пятеро стояли перед проходной огромного завода, вместо цехов которого использовались огромные серебристые ангары.

Энкаведешник решительно направился к проходной и вошел, на ходу разворачивая документ. Ткнул его в лицо вахтеру, здоровенному краснорожему мужику, как потом выяснилось, одноногому. Тот сначала хотел возмутиться, но взгляд его упал на подпись: «И. В. Сталин» внизу документа, и вахтер только охнул, поняв, что прибыла правительственная комиссия, а на заводе ни сном, ни духом.

— Если предупредишь кого-то, пойдешь под суд, — спокойно сообщил майор. — Ясно?

— Так точно! — попытался встать вахтер, забыв об отсутствии ноги, тогда энкаведешник и заметил его некомплект конечностей.

— Сиди, куда ты с одной ногой, — сразу подобрел он, поняв, что перед ним бывший фронтовик. — Но честно, мужик, не надо предупреждать. Мы хотим своими глазами все увидеть. Что-то неладное у вас на заводе творится. Сплошной брак идет. А стране челноки как воздух нужны! Вон, Новый Марс вовсю осваиваем. Там без них никак.

— Да понимаю я, не маленький… — тяжело вздохнул вахтер. — А что неладно, это точно, товарищ. Мужики пьют прямо на заводе, и никто им за это ничо не делает. Через забор все время чего-то перекидывают, а у нас вахтеры и сторожа все калечные, кто, как я, без ноги. Кто без руки или еще чего. Куда нам уследить? Да и главинженер, когда Петро Иванович, начальник наш, к нему обратился, только рукой махнул и буркнул, что ничего страшного. Не стану я его предупреждать, точно говорю. Уволят потом, правда, но поищу еще чего.

— А почему вы ногу новую не вырастите? — поинтересовался дварф. — Сейчас же это не проблема, разве что в Москву поехать надо, в Центральный военный госпиталь. Вам, как фронтовику, все быстро сделают. Месяц, и будете как молодой бегать.

— Ногу новую?! — вытаращился на него вахтер. — Я и не слыхал, что наши энто умеют! Поеду, конечно! Но кто бы тогда занялся приютом для инвалидов, что вовсе без рук и ног остались? Здеся он, недалеко. Они-то никуда поехать не смогут…

— Приют для инвалидов, говорите? — прищурился майор Небогатов.

— Ну, зовется он как-то по другому, — смутился одноногий. — Не знаю точно, как. Кажись, санаторий или интернат. Тяжко им, бедным… Без рук, без ног… Не обиходят, они так и лежат в грязи, сами ж ничо не могут…

— Я немедленно сообщу на «Петроград»! — загорелись гневом глаза Каяласа. — Пусть найдут и всех заберут, Ольга Петровна с Элланиэль быстро их вылечат! Через месяц-другой как новые будут, а то и раньше. Надо всех инвалидов по Союзу собрать и вылечить!

Энкаведешник хотел было возразить, что пусть начальство сначала решает, но вспомнил, кто это, и промолчал, сам будучи полностью согласен, что оставшихся калеками на войне следует вылечить без исключений, раз уж есть такая возможность.

Оказавшись на территории завода, комиссия с первых шагов наткнусь на кучи мусора, обрезков труб, перемешанных с отходами карнезитного пластика, используемого для внешней оболочки межпланетных челноков. Самое страшное, что в цехах, где должна была быть стерильная чистота, тоже было неимоверно грязно. Почти половина многоруких дроидов с «Петрограда» валялась полуразобранными, на некоторых расселись выпивающие и закусывающие неопрятные мужики.

— Это что? — вытаращился на них дварф. — Это завод или бордель?!

— Да тут ничего произвести не смогут! — вторил ему эльф. — О какой технологической цепочке может идти речь в таких условиях?! Чем ваше ведомство смотрело?! Ваши инспектора что, всего этого не видели?!

— Похоже на то, — хмуро ответил энкаведешник, лихорадочно строча в своей записной книжке, на его плече светилась едва заметным огоньком работающая видеокамера. — Будьте уверены, у них спросят по какой причине они ослепли и оглохли.

«Это если вы, придурки, отсюда живыми выберетесь, — хмыкнул про себя Костик. — Надо озаботиться тем, чтобы не выбрались».

Он незаметно отстал, зайдя за очередную кучу мусора, и со всех ног ринулся к главному корпусу, предупредить директора и главного инженера, контакты которых ему дали знакомые в уголовном мире — а с уголовниками Костик контактировал с ранней юности, имея от этого немалую выгоду. Правда сейчас, из-за сучьих инопланетян, полезным людям пришлось затаиться, строя из себя порядочных. Но денежки у них все равно водились, и парень вчера вечером за хорошую мзду сообщил о своей предстоящей поездке на заводы дяде Мише, старому, всему в наколках вору в законе. Тот очень заинтересовался и дал малявы для директоров и мастеров нескольких. Нельзя было позволить легавым найти кое-какие улики, иначе плохо будет всем. Поэтому Костик, хоть ему это было и несвойственно, пошел на риск раскрытия. Он подозревал, что на самом деле дядя Миша работает на каких-то иностранцев, но ничего против этого не имел. Там, за границей, умеют вкусно и роскошно жить, не то, что здесь. Он надеялся, что на Западе услуги оценят и позволят перебраться туда. Там, и это вдохновляло, можно будет не притворяться, что ты добронравный идиот.