Чтение онлайн

Она молча, пристально смотрела в его лицо. Его слова никакого значения не имели, кроме того, что их здесь нет. Здесь, в Иерусалиме, где она так надеялась найти их! А что касается сторон, то ей все равно, куда они направились: на север, на юг, на запад или на восток. Ибо все эти стороны слились для нее в одну — в сторону бездомности, блуждания и потерь.

Она рухнула на землю. Ее тело дрожало, а душа кипела, будто вот-вот готова была ускользнуть из нее и заблудиться в улицах города, наполненных мраком ночи и тьмой, исходящей из глаз людей.

— Вставай, доченька моя, и пойдем в мечеть.

С этими словами к ней подошел старый мужчина и протянул руку, чтобы помочь ей встать. Потом добавил:

— Давай — там, в мечети, ты найдешь Бога. Он тебе поможет вытерпеть все.

Она ступала за ним слабыми, вялыми шагами. В то далекое время, которое только что погибло, она никогда одна не приезжала в Иерусалим. Она приезжала только с Юсуфом.

Они шли бок о бок по старым переулкам. Время от времени Юсуф поглядывал на нее, высматривая радость на ее лице. Потом спрашивал:

— Ты мечтаешь жить в Иерусалиме, Сурайя?

— Конечно же, нет, — уверенно отвечала она.

Тогда он со смехом спрашивал:

— Почему?

— Потому что если я тут буду жить, и мне захочется увидеть небо, то мне придется высунуть голову из окна, чтобы посмотреть наверх. А в Дер Ясине, из нашего дома, я вижу небо перед собой, и вижу, как воздух танцует с деревьями и они качаются, кокетничая с ветром. Вижу, когда солнце восходит и когда оно заходит. А зимой я вижу рядом с собой дождь, поливающий сады, и вижу, как вдали он заливает холмы. А что я вижу здесь? Ты думаешь, что ты в силе увидеть что-либо, если будешь жить в одном из этих домов и тебе захочется посмотреть в окно? Разве что увидишь камни дома напротив и камни мощеной улицы.

— Ты права, Сурайя. Права. Я ничего не увижу, кроме камней.

И ее голос в свою очередь заливался заразительным торжествующим смехом:

— Тогда почему ты смеялся надо мной, Юсуф?

«Смех погиб, Юсуф, и я сейчас ничего не слышу, кроме пустого, глухого звука своих шагов по камням. И ничего не вижу, кроме камней. Спящие ветки жасмина на оградах окаменели. Мне кажется, что даже небо заложено камнями, Юсуф».

— Ты не должна сомневаться в милости Бога, дочка, — говорил ей старик, давая ей одеяло, чтобы она укрылась на ночь.

— Я в отчаянии, хадж, и очень нуждаюсь в Его милости. Молитесь за меня и попросите Его, чтобы пощадил меня.

— А почему сама не молишься?

— Потому что не могу поклоняться, ибо в моей душе царствует тьма, а сердце наполнено болью.

— Ты сказал, что твое имя Юсуф? — спросил врач в иерусалимской больнице.

— Да, — ответил Юсуф слабым голосом.

— Мы не надеялись, что ты придешь в себя, потому, что ты потерял много крови и долго находился без сознания. Но Бог предписал тебе новую жизнь, и ты с Его помощью поправишься.

Юсуф хранил молчание, но думал при этом о Сурайе и детях. Все лица вокруг него были чужими. Он сдерживал вопрос некоторое время, а потом спросил врача:

— Есть здесь кто-нибудь из Дер Ясина?

— Нет. Из Дер Ясина не было никаких раненых, поскольку все погибли, а тех, кто спасся, выселили за границу Палестины, — ответил врач.

«А Сурайя? А дети? Они сейчас за границей?! Так просто?! Они ворвались в деревню, убили спящих людей, а оставшихся в живых выгнали из домов! И захватили землю!»

Так он думал, а кровь его кипела.

— Кто-нибудь из твоих родных был убит в этой бойне? — спросил раненый сосед. Юсуф повернулся к нему и сказал:

— Да, многие, но мне кажется, что мои жена и дети целы. Я надеюсь на это, потому что сам помог им убежать из деревни. Надеюсь, что бандиты их не нашли.

— Значит, молись Богу об их спасении, а насчет остального не волнуйся.

Юсуф молчал и смотрел в потолок, слушая соседа. А потом повернулся к нему и спросил:

— И насчет земли мне тоже не волноваться?!

— Насчет земли тоже, ибо мы вернем ее, и все обездоленные и высланные приедут обратно.

Он говорил уверенно и с большим энтузиазмом, протягивая этим руку помощи Юсуфу, чтобы освободить его от печали.

«Это должно случиться. Даже если оно невозможно, то я сам это сделаю!» — говорил Юсуф про себя, твердо и решительно.

Потом он перевернулся на здоровый бок и долго всматривался в источник надежды, который бился в его сердце, полном печали и отчаяния. Сияющая поверхность этого источника отражала картины будущей победы. Юсуф погружался в эти картины, пока сияние и прозрачность поверхности не начали постепенно смущаться волнами далекого голоса, исходящего из глубины сознания: «наверняка этот мужчина не представляет себе настоящее лицо врага».

Дорога из Иерусалима до севера длинная. Сурайя не нашла никого, кто мог бы довезти ее. Она пошла пешком, «ступая не по земле, а по мучениям, Юсуф!»

Где находится тот север — Сурайя не знает. Она ходит и ходит, убитая печалями, будто за миражом. «Куда пропали дети?!» — она не знает. «А Юсуф? Мыслимо ли, чтобы он исчез без следа? А может быть, тот мужчина спутал его с кем-нибудь? Ведь он только узнал рубашку, а рубашки бывают одинаковые. Может быть, Юсуфа не смогли взять, и он жив и здоров, и, наверно, пошел вслед за нами и не нашел, и он до сих пор ищет нас, как и я ищу его? А может быть… а может быть, он остался в Дер Ясине?!.»

Невозможно воспринимать случившееся лишь в качестве кошмара. Ей стоит немного подождать, чтобы очнуться и оказаться снова в своем доме, озабоченной разными маленькими заботами, точно так, как это было несколько дней назад:

Она смотрит в окно и видит, как дети играют в саду. Семилетний Хашем, ее второй ребенок, снял свою одежду и принялся бегать. А за ним маленький Матар, спотыкающийся об воздух, тоже снял свою одежду, подражая старшему брату. Наверно, им жарко. А Хусейн, старший ребенок, пошел в отца, очень любит работать в саду и поливать деревья. Он не снимает свою одежду, хотя она уже ему мала. Дети быстро растут, и их летняя одежда, которую они носили прошлым летом, уже мала им в этом году.

«Я должна купить ткань и сшить им новые рубашки. Когда Юсуф придет, я с ним договорюсь о поездке в Иерусалим, заодно там еще можно будет выполнить и другие дела. Я зайду к матраснику, чтоб он расчесал шерсть одеяла, и еще куплю нужную в доме посуду», — подумала Сурайя, отошла от окна к двери и позвала:

— Хашем и Матар, быстро одевайтесь, а то простудитесь!

И направилась к сыновьям, чтобы помочь им.

— Ты видишь ту женщину? Мне кажется, что она та самая, о которой рассказывал твой брат. Спасшаяся из Дер Ясина, которая останавливает всех и спрашивает о своих детях и о муже! — говорила женщина, стоявшая у забора своего дома, мужу, стоявшему рядом. Он ответил: