Чтение онлайн

Полина молча выкуривает сигарету, официант мгновенно заменяет грязную пепельницу на чистую и блестящую. Новая пепельница выполнена в форме сердца. Приносит кофе. Как комплимент — два небольших сухих печеньица. Жадно накидываюсь на свое, в расстройстве я много ем.

— Так вот… — Полина будто бы продолжает разговор. — …Любовник. Прости, если я загружаю тебя. Мне бы хотелось выговориться, если ты не против.

Я не против. Сначала думаю, что я против, но кофе хорош, Полинины сигареты пахнут карамелью, а в одиночестве я бы уже рыдала от жалости к себе.

— Мы в Интернете познакомились, — задумчиво подпирает Полина высокую скулу рукой в желтых бриллиантах. — Скажешь, идиотка я?

Закуривает снова.

— Так вот. Я тогда только со вторым мужем развелась, настроение было — лечь и плакать, но я борюсь с такими настроениями, пинцет, как борюсь!

— Пинцет?

— Да, — охотно поясняет Полина. — Я очень люблю слово «пиздец», но как-то неудобно каждые двадцать секунд его повторять — некоторые люди обижаются. Вот я и сочинила этот пинцет. Здорово получилось, да?

— Да, — нерешительно соглашаюсь я.

— Так я о чем? О любовнике. Мне начальница рассказывала, такая есть международная штуковина — система сайтов для обмена информацией между врачами мира. Например, помер у тебя пациент, ты быстро размещаешь у себя на страничке: внимание, не назначать при гонорее большие дозы мышьяка, и так далее. Вопросы там можно задавать: «Дорогие коллеги, кажется, я случайно дала пациенту мышьяка, что делать дальше, подскажите, пожалуйста…» И болтать просто так можно, почему бы нет! Так вот. Разместила я свои фотографии. И короткий текст. По-английски. В первый же вечер — двести пятьдесят сообщений! Пинцет!

— Двести пятьдесят сообщений про мышьяк?

— Тебе не интересно? — участливо спрашивает Полина.

— Прости, пожалуйста!

— Ну ладно, — прощает меня Полина, — конечно, не про мышьяк. Про себя. Я, в принципе-то, медсестра. Ну, училась когда-то, давно. Так вот… Ричард мне сразу понравился…

— Ричард? — переспрашиваю я.

— Он американец! — немного раздраженно отвечает Полина. — Стоматолог из Калифорнии… Я же говорю: по-английски написала… Так… С мысли меня сбила! С мысли! Пинцет! Да, так вот Ричард мне сразу понравился… Роскошный такой зверюга, хоть и в возрасте. «Пятьдесят пять, — пишет мне». Калифорния — это сердце мира! Пинцет, как мне хотелось в Калифорнию!

— Ричард в Калифорнии, — повторяю.

— Ну да, да… Стали переписываться. То да се. Давай, говорит, встречаться. Хочу, говорит, любить тебя и подарить на свадьбу дом. Есть у меня на примете один дом… Цветы прислал, прикинь, пинцет! Пинцет! Всемирной службой доставки, правда, пришлось восемьсот тридцать шесть рублей доплатить. Хороший букет, чайные розы, еловые ветки, еще маки вроде бы и еще что-то такое, синее. Или фиолетовое. Лаванда? Вот… А как я согласилась в Доминиканку поехать, я уж и не помню. Нет, помню! В Доминиканку меня Этьен позвал!

— Ричард позвал, — поправляю я, ну потому что Ричард же! Какой Этьен?

— Нет, Этьен! Сначала Ричард, а потом Этьен, — загадочно поясняет Полина, велит официанту повторить заказ и интересуется у меня насчет коньяку. Я соглашаюсь, пусть.

— Этьен — это француз, — объясняет она, прищурив пестрые глаза, — тоже на форуме с ним познакомилась. На форуме любителей гончарного дела.

— Ого, — восхищаюсь, — так ты любитель гончарного дела! Гончарный круг, влажная глина.

Полина смотрит на меня со сложным выражением на лице. Аккуратно стряхивает серебряный пепел. Изящный столбик рушится неопрятной кучкой.

— Пинцет. Какой круг, — говорит она, — ну какой, к черту, круг? Я писала, чтобы нашустрить себе женихов. Это же известный портал!..

Полина замолкает и смотрит в окно. Время — ночь, и на стекле причудливо вздрагивает отражение свечи, ничего более — не отражаются ни мои светлые волосы, ни ее — рыжие.

«Котенок, дорогой, придумай что-то насчет вечера! и утра! Мечтаю снова пить с тобой утром чай!»

«И я скучаю. Постараюсь как-нибудь выбраться. Целую тебя».

«Ну что, готова, солнце? Спускайся через пятнадцать минут».

«Люблю, скучаю, жду дома».

«Что взять, солнце? Как всегда? Шампанское?»

Когда-то мой бывший одноклассник прославился тем, что встречался только с Наташами, причем называя их всех Тата. Бедному Савину оказалось сложнее, мое имя встречается редко. Уговариваю себя не цитировать в уме избранное из богатой переписки моего мужа с его новой звездой. С новым именем. Я хорошо его знаю. Собеседница напротив, оказывается, уже продолжительное время беззвучно открывает рот. Включаюсь на словах:

— Средняя температура плюс двадцать семь градусов! Пинцет!

Наверное, это уже про Доминиканскую Республику. В нашем климате, учитывая бесконечный февраль, средняя температура составляет около двух.

Полина поднимает на уровень блестящих глаз коньячную рюмку в форме идеальной капли:

— За наше знакомство!

— Надеюсь, оно перерастет в крепкую дружбу, — вяло отвечаю репликой из фильма-оскароносца. Выпиваю коньяк. Ничего так коньяк.

— Так вот, шикарный отель, населен фламинго и пожилыми американцами. Для них такой отдых очень дешев, я про американцев. Вот они и таскаются туда раз в квартал… Валяются под пальмами, заплывают с дельфинами и котиками, пинцет. Мой отпуск вообще не получился! В первый же день выясняю, что Ричард меня обманывает.

— Оказывается женатым? — предполагаю я. Спрашивать, откуда взялся Ричард, если уже появился Этьен, не считаю уместным.

— Если бы… Представляешь, грязный старикашка! Говорил, что ему пятьдесят пять лет, а оказалось — пятьдесят девять! Пинцет! — Она отмахивает каждое слово ладонью с растопыренными пальцами.

— Чудовищный обман! — с сожалением гляжу на чуть вогнутое донышко коньячной рюмки. Немного дую на него. Получается негромкий свист, наверное, приблизительно так злобный отчим общался с «пестрой лентой» у Конан Дойля.

— Да! — воодушевляется претерпевшая Полина. — Да! Разумеется, после этого меня не сдерживало уже ничего… Следующим утром прилетал Этьен, и…

— Еще коньяку? — вкрадчиво осведомляется официант. На официанте зеленая жилетка, черные бархатные штаны, и он напоминает принца Зигфрида из балета «Лебединое озеро».

— Давайте сразу триста граммов, — распоряжается Полина, уже традиционно отмахнув рукой близ моего носа. Я чуть разворачиваюсь в сторону. Ветер швыряет в окно порции колючего снега; худой прохожий в старомодном пальто из драпа прикрывает ладонью лицо; неторопливо проезжают друг за другом два автомобиля, последующий в световом конусе от фар предыдущего.