Чтение онлайн

– Ты уверена? – повторил Есте.

– Сомневаешься. – Рита сжала зубы. – Много ли бы ты дел раскрыл без меня, а?

Есте промолчал.

Рита достала телефон из кармана, открыла камеру. Качество будет паршивым, ведь мобильник древний. Риту это бесило, но ей нужны были кнопки. А как иначе, если ты постоянно в перчатках?..

– Я не разрешал фотографировать. Это – жертва расследуемого преступления! Тебе вообще нельзя ее видеть.

Рита усмехнулась. Вот он как заговорил!

– Я не для распространения. Не переживай.

Глаза ее сверкнули. Глаза непреклонного человека. Даже так: глаза непреклонной ведьмы.

Рита сделала три фотографии губ покойницы, следы укусов, когтей и направилась к выходу.

– Пока, мальчик!

Рита в последний раз взглянула на девушку на столе. Такая спортивная, ухоженная.

Есте говорил, ее нашли в спортивном костюме. Реши она лишний раз полежать на диване, вместо того, чтобы бежать в городской парк, после работы, в темноте… Останься она дома, не погибла бы. Вот поэтому Рита не любила спорт.

День вышел действительно паршивым. Предчувствие не обмануло. От этого стало как будто спокойнее на сердце.

В небольшом скверике, разбитом перед зданием больницы, Рита тяжело села на скамейку. До чего же паршивый день! До чего же неприятно признавать свое бессилие.

Небо затянуло тучами.

Пожилого мужчину в коляске катили к машине. Парень лет двадцати, с красным носом, с пачкой бумажных носовых платков, прошел мимо Риты и смачно чихнул.

Здание было старым, еще с середины прошлого века. Когда Рита переехала в Норберг, больница стояла еще в лесах. Стройку приостановили, когда лучшие доктора ушли добровольцами на фронт, а главный Благотворитель взорвался на мине там же.

Госпиталь достроила вдова Благотворителя уже после войны, когда ее маленький сын заболел, и оказалось, что везти его некуда. Ребенок поправился, история не трагичная, но мамашка перепугалась и отдала треть состояния на завершение строительства больницы и приюта для бездомных в придачу.

Напротив главного входа стояла статуя Благотворителя, держащего на руках своего сына (который, к слову, родился через месяц после его смерти).

Уродливая статуя, вся в голубином помете. Отчего-то Рита расслаблялась, смотря не нее.

Такие знакомые губы. Накрашенные сливовой помадой. Стойкой, яркой. И сережка с необычным камнем… Рита точно ее где-то видела!

Есте, последовавший за ней, откашлялся.

– Мне стоит извиниться.

– Это вопрос или неумелое извинение? – усмехнулась Рита, не отрывая взгляд от статуи Благотворителя.

Начался мелкий дождь. Странно, что он не смывает голубиный помет со статуи.

– Скорее, второе. – Есте неловко улыбнулся и сел рядом с ней.

Рита смерила его взглядом, отвернулась к статуе.

Есте сегодня не брился. Рубашка мятая. Как и вид в целом. С тоской Рита заметила, насколько же он постарел. Время не жалеет людей.

– Тебя из кровати, что ль, дернули? Выглядишь паршиво.

– Спасибо за честность.

Рита печально взглянула на него.

– Мы давненько не виделись. Ты постарел. Не обижайся, но ты очень постарел.

Есте не обижался. Он ведь знал. Хотя он не то чтобы постарел. Ему всего-то двадцать девять. Только с Ритой они познакомились много лет назад.

– А ты ничуть не изменилась.

– Ага. – Рита цокнула языком. – Думаю вот волосы покрасить. Хочу каких-то перемен, понимаешь? А то достало уже все! Слушай, мне жаль, что так вышло. И мне жаль, что тебе придется ловить тварь, сотворившую это.

Есте грустно улыбнулся. Он знал, что комментировать слова про смену имиджа не обязательно. Он знал, что Рита с собой ничего не сделает.

Каждый год, иногда каждый месяц она твердила, что покрасится, брови сбреет и т.п. И не менялась ни на чуть-чуть.

– Можешь показать фотографии Яспери?

Рита кивнула.

– Слушай… Мне стыдно об этом просить, но Белла спрашивала о тебе, и…

– Да-да, все будет. Честно.

Жилой комплекс «Ведьмина улыбка» на Синей улице спроектировал и построил Сайлас Беррод. Правда, что там с ведьмой мало кто понял, поэтому в народе закрепилось название «Улыбка».

Семь домов в форме зубов – «клык» с башенкой, четыре одинаковых четырехэтажных «резца», расширяющихся к крыше (крайне непрактичная постройка), снова «клык» и еще один «клык».

Шесть домов Беррод продал после Первой мировой. Себе оставил только третий «клык» – тот, что был справа, подальше от остальных, загадочный третий «клык». При жизни он со своей прекрасной супругой занимал верхний этаж.

Задумка интересная, правда, даже Рита одобрила, а ей сложно угодить.

Только вот незадача – дома поизносились, а после смерти Беррода заниматься реконструкцией никто не захотел. Городская администрация снесла шесть домов и сменила их новостройками.

Остался гнить посреди бетона и стекла один лишь «третий клык», почерневший, с готическими рамами на окнах.

В этом доме и жили ведьмы. В пятикомнатных апартаментах вдовы Беррода.

Дом давно нуждался в ремонте. Лестницы скрипели невыносимо. Стены облупились. Отопление умерло два года назад. Канализация тоже успела устареть, хотя Рита выпросила у Яспери разрешение вызвать мастеров и обновить трубы. Только это было тридцать лет назад.

И было бы круто, если бы был лифт.

Рите осточертело подниматься на пятый этаж по древней лестнице, которая рано или поздно обвалится.

Разумеется, паршивый день не собирался становиться лучше. На третьем этаже из квартиры выскочила Агнес Дус.

– А, это ты Рита? – Старушка щурилась в подъезд.

Нет, нет, это не она. Это не Рита. Риты здесь нет. Это другая уставшая женщина поднимается к себе домой.

Вздохнув, Рита откликнулась:

– Да, здравствуйте! Как ваши дела?

Старушка, распалившись и мелко засеменив к Рите, чтобы слюни из ее рта точно долетали до Ритиной любимой куртки и ее любимого лица.