Чтение онлайн

Вдруг раздается громкий стук в дверь.

Мое сердце испуганно замирает, а кулак рефлекторно сжимается, гася стихию. Резкий порыв теплого воздуха бьет в лицо, треплет распущенные волосы и утихает.

— Мина, мы у соседей. Не теряй нас, — кричит мама из коридора, даже не заходя в комнату.

— Хорошо, мам! — всего-то, а я уже успела всполошиться. Перестраховщица!

Я прислушиваюсь к отдаляющимся шагам и дождавшись, когда входная дверь громко захлопывается, вздыхаю с облегчением. Освобождая следующую стихию, неосознанно расслабляю напряженные плечи.

Небольшой ласковый фонтан бьет прямо из ладони. Капающая вода исчезает, не успевая достигнуть деревянного пола. Я знаю, что в случае необходимости эта кроха способна превратиться в бурлящий поток, черпая влагу из реки под окнами. Но я боюсь кому-то навредить. Боюсь той самой секунды, которая в дребезги разбивает всю предыдущую жизнь, которая становится жирной чертой между «до» и «после». А я не хочу стать для кого-то причиной необратимых изменений, как стал когда-то мой отец для меня. А потому и ограничиваюсь такой разминкой. Наверное, это называется травмой детства?

Нельзя сказать, что я боюсь стихий как таковых. Они ласковы и слушаются меня как любимую хозяйку. Но я опасаюсь их мощи и того, что в сравнении с ними человек становится крошечной щепкой. А мне как никому другому известно, что и у щепки есть чувства и она знает, что такое боль.

Я ласково трогаю пальцами свободной руки волшебную воду. Прощаюсь на сегодня и вызываю последнюю стихию. Земля проявляется красивым изогнутым растением, аккуратно обвивает руку, трется нежными листочками о пальцы, как ласковый котенок, и обязательно заурчала бы, если бы могла. Я глажу листья, провожу пальцами по стеблю, чувствуя, как растение благодарно сжимается вокруг запястья и пальцев, и с сожалением прощаюсь с последней стихией.

Эти моменты — самые прекрасные в течение суток. Вот такие вечера, когда удается поиграть со стихиями, а потом насладиться видом заката.

Солнце как раз окрасило небо в легкие оранжевые тона. Начинается. С наслаждением потянувшись всем телом, я поднимаюсь с кресла и приникаю к окну.

Кайд

Поднявшись на пятый этаж университета, на котором размещаются профессорские апартаменты, прохожу прямиком в ванную комнату. Снимаю по дороге пропитавшуюся потом после пробежки одежду. Кидаю все в корзину для белья и с наслаждением встаю под душ. Упругие струи хлещут по коже, смывая усталость и пыль еще одного прожитого дня. Спустя четверть часа, переодевшись в домашние брюки, иду в личный кабинет и падаю в одно из кресел у камина.

Стоит только ослабить контроль, как воспоминания вторгаются бурным потоком. Их много, но они не яркие, уже блеклые, будто черно-белые снимки: полет, два дракона, сумасшедшие танцы в небе.

И следующее воспоминание: камин, гораздо больше декоративного подобия в моем нынешнем кабинете, мягкий ковер перед ним, ласковые теплые руки на моей коже, тихий шепот и ее смех.

Следующее, затмевающее все остальные: огонь, содрогающаяся под ногами земля, в которую нужно влить слишком много сил, а значит чья-то жертва неизбежна. Спокойная решимость в глазах Неи, ее шепот в моей голове «ты только найди меня», мой отчаянный рывок к ней. Жуткое осознание на грани помешательства — не успел!

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла, с мазохистским удовольствием погружаясь в ласковые объятия болезненных воспоминаний.

С того дня прошло слишком много времени, а я так и не смог ее найти. Я скучаю по ней так сильно, что готов на стену лезть от разъедающей все внутренности тоски. Если бы хоть что-то помогло мне ее отыскать, я готов пройти через пытки, умереть мучительной смертью, нарушить все мыслимые и немыслимые законы. Если бы только у меня появился хотя бы призрачный шанс просто увидеть ее, вспомнить ее запах, ощутить нежную кожу под пальцами, я бы сделал что угодно.

Никто из нас еще не уходил на такой срок, и с каждым годом становится все сложнее отгонять безумие от осознания, что я могу так никогда ее не найти.

Вздыхаю и, с силой протерев глаза, рывком поднимаюсь из кресла. Чем быстрее усну, тем быстрее наступит завтрашний день.

А завтра…

Возможно, именно завтра все изменится.

Мина

Так как вчера вечером спать я легла практически сразу после заката, утром чувствую себя выспавшейся и отдохнувшей. Сладко потянувшись в постели, с удовольствием зеваю и бодро откидываю одеяло.

Торопливо одевшись, бережно собираю волосы в низкий хвост резинкой, которую мама со смехом зовет телефонным проводом. Волосы — это моя гордость, которая, впрочем, никому не демонстрируется. Длинные, густые, волнистые, они блестят и искрятся красными бликами на солнце. Когда в седьмом классе мне пришлось их отстричь, я еще неделю оплакивала по ночам свою потерю.

На улице, чтобы не привлекать лишнее внимание, я скрываю их под капюшоном. Но когда в комнату закрадывается солнечный свет, то могу любоваться ими в свое удовольствие. Вот примерно, как сейчас.

Покрутившись минуту перед зеркалом и все же поморщившись при виде шрама, выхожу из комнаты. Мы пытались его убрать. Мази, примочки, настойки. Все мое раннее детство мама провела на заводе, чтобы накопить на лазерное удаление, но… всегда существует дурацкое «но». Когда сумма набралась — шрам уже, к слову, огрубел — врачи не смогли ничего сделать. В клинике развели руками и посоветовали ехать в столицу для выяснения кожной локальной аномалии. Глядя на замученную маму, я отказалась — для московских цен ей пришлось бы еще несколько лет копить деньги.

К тому времени, когда я выхожу из комнаты, дома уже никого нет — мама ушла на работу пару часов назад, отчим ушел еще раньше и теперь не появится до завтрашнего утра. Он работает сторожем на заводе со сменным графиком. Первую же часть жизни мама потратила на алкоголика, который периодически ее поколачивал. Как объясняла мне мама: не уходила только из-за меня, мол, у ребенка должен быть отец… ну да, ну да.

А я вспоминаю любимые строки стихотворения Омара Хайяма «ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». К сожалению, до мамы эта простая истина дошла только после случившегося. Но на ошибках учатся.

Я понимаю, что никто не мог знать, что так получится. Хорошо уже то, что хватило сил на развод. Бич современной России — пьющие мужья и жалостливые жены, как итог: деградация обоих. А виновата конечно же Америка.

Я быстро умылась, почистила зубы и включила навороченную кофеварку, которая оказалось очень удобной в быту. Отсутствие друзей выливается в естественное накопление сбережений. Если не с кем и некуда ходить, а на одежду тратиться на приходится, деньги копятся как-то сами собой. Хотя на столичную клинику сбережений все равно не хватит. Наверное, можно было бы снимать квартиру и съехать от мамы с отчимом, чтобы не мешать «молодой» семье, но я трусливо боюсь окончательного одиночества.