Чтение онлайн

Слова то растворялись, то снова возникали в уличном шуме, но в конце концов Илона уловила, что у кого-то — кажется, у булочницы с соседней улицы — стащили нижнюю юбку. Неужели странные юноши приходили и в другие дома?

Кражи носовых платков из карманов в оживленных местах были делом обычным. Продав шелковый платок — лучше, конечно, если с вышивкой и кружевами — на вырученные деньги можно было неплохо пообедать в трактире. Пропажа Илоны была хоть и тонкого полотна, но безо всяких отделок, а уж лавочница и подавно не носила шелков.

Любопытство пересилило ужас перед запахом квакиса. Илона быстро привела в порядок волосы, надела перчатки и капор, прихватила сумочку, зонтик и надушенный платок, чтобы прикрывать нос. Однако, когда она толкнула калитку, на улице уже никого не было, только дядюшка Фирц удалялся в сторону набережной.

Вдруг он остановился, словно гончая, почуявшая добычу; кажется, он даже воздух понюхал, сделал резкий выпад в узкий переулок за булочной и кого-то окликнул. Из переулка вышла женская фигурка — даже издалека было заметно, что нехотя.

Приблизившись, Илона невольно уловила тенорок старика: а как поживает господин Диггингтон… а господин Сырнокс… а думаете ли вы о своем будущем, как-никак, вам придется нелегко… Ему отвечали с очевидной неохотой: уж не извольте волноваться, дядюшка Фирц, не пропадем.

Наконец Илона дошла до бочки, всплеснула руками и вскрикнула:

— Айси! Неужели это ты?!

Перед ней стояла Айседора Лангин, бывшая соседка по комнате в пансионе. Два года они шушукались по вечерам, тихо хихикали над чудачествами преподавательницы этикета и шалостями мальчишек-разносчиков под окнами пансиона. Уезжая домой на лето, Айси пообещала привезти в сентябре корзину особенных яблок из маменькиного сада. Но осенью в комнату Илоны подселили новенькую. О судьбе Айси никто не знал. Между собой девочки обменивались обрывками слухов: то ли мать Айседоры сбежала с лакеем, то ли отец спустил имение в рулетку, то ли просто-напросто дела в торговле стали плохи — так или иначе, но Айси, живая и веселая длинноногая девчонка, в пансион не вернулась.

Это, определенно была она, Айси — те же кудряшки, та же родинка у глаза, тот же курносый нос. Наверное, в отличие от бывшей соседки Илона изменилась сильнее, потому что Айси всматривалась в ее лицо, но никак не могла вспомнить, кто же это ее окликнул.

Похоже, жизнь Айси не баловала. Ее наряд выглядел так, будто она собирается в театр на вечернее представление, но в платьях такого рода садятся в кэб у самого подъезда и выходят у дверей театра. Сейчас, днем, на улице с лавками средней руки, Айси выглядела слишком вычурно. Присмотревшись, Илона заметила, что манжеты усыпаны крохотными пятнышками, карман жакета не слишком аккуратно заштопан, капор обтрепался больше допустимого, перчаток Айси не носила вовсе, а на башмаках виднелись сбитые носки и растоптанные задники. В попытках скрыть сероватую кожу Айси чересчур густо напудрилась. В довершение всего под пестрым платьем виднелся живот, побольше, чем у Илоны, а кольца у Айси не было — прискорбное положение, заставившее Илону покраснеть. То кольцо, которое скрывалось под перчаткой на ее собственной руке, лорд Горналон купил в дальней лавке города.

— Айседора Лангин? — в ответ девушка несмело кивнула. — Айси, неужели не помнишь? Мы жили в одной комнате у леди Фрикуссак!

Наконец, на лице Айси проступило понимание. Она несмело улыбнулась, быстро стрельнула глазами по сторонам и постаралась справиться с лицом:

— Илона? Конечно же помню! Надо же… какая встреча! — Айси попыталась изобразить радость, но было видно, что ей хочется как можно скорее улизнуть. Интересно, от Илоны или от любопытного кваксера?

— Я вон в том доме, — Илона махнула рукой, и убедившись, что Айси посмотрела, куда надо, добавила: — Дом госпожи Эббот, и если забудешь, тебе всякий здесь покажет. Заходи, я буду очень рада.

— Благодарю. Илона, ты хотела поговорить с господином Фирцем? Не смею вам мешать. Всего наилучшего!

Подхватив юбки, Айси шмыгнула обратно в проулочек и удивительно быстро скрылась из виду. Очевидно, что заглядывать в квартал Три Сосны она больше не собиралась.

В другое время Илона постаралась бы вызвать ее на разговор и помочь, но сейчас ей самой бы удержаться в той жизни, которая зовется «благопристойной», не выдав никому своего секрета. Вздохнув, Илона быстрым шагом догнала дядюшку Фирца.

— Господин Фирц, могу я задержать вас на минутку? Нет-нет, квакиса мне не нужно, не сегодня, благодарю вас.

— Чем же я могу быть полезен столь юной и прекрасной особе?

— Мне послышалось, вы рассказывали историю об украденной юбке… Не знаете ли вы… — нерешительно начала Илона, в спешке не придумав, как объяснить свой интерес к пропаже чужого нижнего белья. — Словом, ходят слухи, что это не первая странная кража на нашей улице?

А что такого, в конце концов? Тонкое полотно, хоть и не шелк, но тоже стоит денег. Почему бы бережливой юной особе не побеспокоиться о сохранности имущества?

Дядюшка Фирц не успел и рта раскрыть, как Илона едва ли не присела от гулкого голоса появившейся неизвестно откуда госпожи Нафепан:

— … и вовсе не странная! Так госпоже Сонникс и надо! Нечего исподнее на виду развешивать. Честные женщины сушат белье за высоким забором, да еще зонтиком прикроют. А раз воры заметили, значит, поделом!

— Ай-яй-яй, — покачал головой дядюшка Фирц с ехидной улыбкой. — И как это наша Гвардия Нравственности проглядела этакое непотребство?

— Вам, господин Фирц, должно быть стыдно! — взвилась госпожа Нафепан, — да-да, стыдно повторять за беспутной молодежью злые слова! Не будь нас с подругами, в Трех Соснах творился бы форменный вертеп!

Илона едва удержалась от того, чтоб закатить глаза. Гвардией Нравственности прозвали компанию дам, которые вообразили себе, что без их повсеместных назиданий, пристального внимания и неустанных увещеваний мораль и добродетель Шинтона непременно окажутся под угрозой. После возвращения госпожи Эббот с чаепития «гвардии» Илона старалась отговориться от ужина в столовой и просила принести еду в ее комнату — пересказ добытых сведений о непотребствах в городке был поистине невыносим.

— Стыдно! — припечатала блюстительница морали. — А у вас, госпожа Кларк, тоже какая-то вещь пропала?

— Нет, нет, — поспешила ответить Илона. — У меня… э… все в порядке. Мне рекомендовали Три Сосны как тихое место, и если я ошиблась, хотелось бы переехать заранее.

Илона положила руку на живот, что значило: придется переехать до родов, а заодно хотелось бы напомнить, что с дамой в тягости нужно обращаться бережно и пустыми расспросами не мучить.

Госпожа Нафепан была карой Пресветлых за дурные дела, не иначе. Громкость речи с убийственной прямотой само по себе малоприятное сочетание, но госпожа Нафепан к тому же обладала таинственной способностью оказываться там, где рассказывали что-нибудь занимательное, желательно, пикантное, и вставляла свои ремарки, оповещая о происходящем всю улицу. Можно было не знать, как зовут почтальона или молочника, но не знать госпожу Нафепан было невозможно. Поэтому, если бы Илоне и взбрело в голову поделиться с кем-нибудь рассказом о пропаже, то уж никак не при ней.

Поняв намек, господин Фирц на пару с госпожой Нафепан в два голоса бросились уверять Илону, что Три Сосны — прекрасное место, и кража эта наверняка нелепая случайность, а если у госпожи Кларк приключится неприятность, она всегда может найти помощь у добрых соседей. За сим и расстались.

Вернувшись домой, Илона услышала, как Люси с госпожой Эббот о чем-то шепчутся. Хозяйка хихикала и смущалась, Люси, со свойственной ей прямотой, пыталась назвать все как есть, но никак не могла договорить фразу до конца: