Вацетис - Главком Республики
Шрифт:
Состав заседания: Красин — председатель, Брюханов — от Компрода, человек двадцать агентов от Компрода, Главком Вацетис, главначснаб Генштаба Мартынов, его помощник — генерал-интендант Акимов. Присутствовал — В.И. Ленин.
Красин открыл заседание и первое слово предоставил мне. Я повторил то, что сказано было выше. После меня говорили Мартынов и Акимов, затем агенты Компрода. Оказалось, что они были вызваны с Восточного и Южного фронтов и исключительно для этого заседания. Речи ораторов клонились к тому, что на фронтах продовольственный вопрос находится в хаотическом состоянии, что войсковые органы не увязывают свою работу с агентами Компрода, что войска берут от населения сколько хотят и едят сколько хотят и т.д.
Под конец слово взял представитель Компрода. Он указывал, между прочим, что за срыв октябрьской мобилизации Компрод не отвечает, так как Главначснаб не дал нужные ведомости.
Произошел забавный инцидент. Дело в том, что Компроду были даны все нужные ведомости, но они затерялись в массе дел. На одной ведомости в то время, когда я ее подписывал, по неосторожности я поставил черными чернилами большую кляксу, расплывшуюся в виде характерной фигуры Африки. К моему удивлению, на заседании я увидел в руках у тов. Брюханова эту ведомость с знакомой мне характерной «африканской» кляксой, на что я обратил его внимание.
Потом выяснилось, что в Наркомпроде нет людей, достаточно знакомых с особенностями войскового снабжения. Без достаточного основания тов. Брюханов (заместитель Наркома продовольствия. — Н.Ч.) почему-то рассердился и ни с того, ни с сего заявил, что такой большой продовольственный запас он не может доверить военспецам.
Красин заявил, что он желает сказать слово, и просил присутствовавшего на заседании тов. Ленина взять на себя председательствование на время его речи.
Ленин согласился.
Красин подвел итоги прениям и под конец своей речи коснулся вопроса о создании неприкосновенного запаса для Красной Армии, но на этом месте он был остановлен председательствовавшим. Тов. Ленин встал и сказал: «Довольно. Все ясно». И обращаясь к Брюханову, продиктовал ему следующую резолюцию:
1. Компрод обязывается создать неприкосновенную базу продовольствия для Красной Армии, согласно указаний Главнокомандующего и без согласия Совета Обороны не расходовать ее.
2. Тов. Брюханов обязывается в четырехдневный срок составить соответствующие соображения и донести Совету Обороны и о своих распоряжениях поставить в известность Главнокомандующего.
Продовольственная база для Красной Армии была создана и неприкосновенность ее обеспечена. Мера эта себя оправдала. За счет запасов продовольственной базы поддерживались Северный и Западный фронты, а в июле и августе 1919 года часть хлеба и жиров пошла на выручку голодающим Петрограду и Москве»{153}.
Председатель Совнаркома В.И. Ленин во многих случаях поддерживал предложения И.И. Вацетиса по вопросам снабжения войск действующей армии. Но иногда их мнения расходились. Например, в середине декабря 1918 г. Тогда Вацетис направил телеграмму начальнику Управления снабжения Красной Армии, в которой предлагал обеспечить в достаточной степени продовольствием войска, действующие на западном направлении. Ознакомившись с текстом этой телеграммы, В.И. Ленин написал следующую резолюцию: «Реввоенсовету: № NB: паки и паки: ничего на запад, немного на восток, все (почти) на юг. Ленин»{154}.
Республике и ее армии нужны были резервы не только продовольственные, но и людские. В этом И.И. Вацетис убедил как Троцкого, так и его заместителя Э.М. Склянского. В результате 23 декабря 1918 г. появился приказ Реввоенсовета Республики о создании Резервной армии:
«В целях ускорения формирования дивизий и использования свободных наличных кадров Революционный военный совет Республики постановил:
1. Образовать Резервную армию в составе 9,21 и 22 стрелковых дивизий, на что использовать кадры 1-й Курской, 2-й Орловской и 2-й Новгородской пехотных дивизий.
2. В дивизии Резервной армии влить продовольственные отряды, подведомственные Главному комиссару Компрода Зусмановичу
3. Резервная армия, не входя в состав Южного фронта, в оперативном отношении подчиняется непосредственно главнокомандующему. Снабжение ее всеми видами довольствия возлагается на орловский окружной комиссариат.
4. Командующим армией временно назначается генштаба В.П. Глаголев, временными членами Революционного военного совета — Зусманович и Вишневецкий.
5. Временно командующему армией Глаголеву немедленно приступить к формированию дивизий на лично указанных Главнокомандующим началах и закончить не позже 1 декабря 1918 г…
За председателя Революционного
Военного совета Республики Склянский
Главнокомандующий всеми
вооруженными силами Республики Вацетис
Члены Революционного военного
совета Республики Данишевский, Аралов»{155}.
Главком Вацетис, хотя и находился в Серпухове, но тем не менее хорошо знал положение на фронтах Республики. Ее анализом он занимался много часов в сутки, фактически весь его рабочий день и являлся процессом этого анализа и выработки соответствующих решений, приказов, директив. Работоспособности Иоакима Иоакимовича завидовали многие подчиненные ему штабные командиры, но соревноваться с ним в этом деле решались немногие. Также было известно, что Главком старался обходиться без советников и консультантов как в своем штабе, так и при своих выступлениях в Реввоенсовете Республики. Как Вацетис не раз признавал, он был склонен к самостоятельному принятию решений. Он жил службой, она была его образом жизни, вне службы он не мыслил своего существования.
«…Обыкновенно я вставал в шесть часов утра. К семи часам утра привозили мне из штаба оперативные сводки. С этого начинался мой трудовой день. В штабе я бывал обыкновенно два раза в сутки. Работа в штабе происходила в одном кабинете с начальником штаба и членами революционного военного совета Республики.
Всю оперативную часть (стратегию) я вел лично сам; сам же писал директивы командующим фронтами. Такое тесное сотрудничество отразилось на сокращении времени. Такой порядок работы взваливал на меня главную часть работы, но это было необходимо для нашего успеха. Часто приходилось мне лично вырабатывать план операции какого-нибудь фронта, где командующий фронтом не оказался на высоте своего призвания»{156}.
Нередко Иоаким Иоакимович работал и по ночам. «Глубокой ночью, когда кругом тихо, когда ничто не нарушало течения моей мысли, — спустя некоторое время вспоминал он, — я часами просиживал перед стратегической картой, вдумывался в общее положение, решал задачи, ставя себя в положение противника, строил гипотезы. Из которых был максимальный успех для нас. Расположение наших войск я знал в совершенстве. До бригад и отдельных отрядов включительно. Что же касается расположения противника, то я отлично знал, что достоверно о нем, что предположительно и что является сомнительным. Такой же классификации я подвергал сведения о действиях противника. Из обеих групп вышеприведенных данных я делал анализ и вывод о том, как должны представляться дальнейшие действия противника»{157}.