Чтение онлайн

— Я до сих пор не одобряю твой выбор и твою деятельность! — Маринетт перешла на крик. — Думаешь, твои отец и мать желали бы такой судьбы для дочери?! Желали, чтобы ты стала убийцей?! Как я посмотрю им в лицо, когда предстану перед ними?!

— Все, кого я убила, заслужили это! — я вскочила со стула, не выдержав тона тети. — Они были убийцами, наемниками! На моих руках нет невинной крови, в отличие от тебя!

Маринетт потеряла дар речи. Ее рот открывался и закрывался. Это сильнее разозлило меня, и я продолжила:

— Ты сама крутишься в кругах, которые нечисты на руку. Думаешь я не знаю, чем ты и дядя Ричард занимаетесь?! Боже, да я же видела всех конкурентов, знаю все то дерьмо, которое проходит через твои казино благодаря бумагам и информации, что я добывала! — на эмоциях я вскинула руками. — Я уже не маленькая девочка, Маринетт, чтобы ты продолжала пудрить мне мозги сказочками!

— О чем ты? — прошептала она. — Что Ричард делал в казино? Какую информацию ты поставляла ему? Что он тебе поручал?

— Довольно разыгрывать непонимание и наивность, тетя!».

Я грустно усмехнулась, вспомнив как выбежала из кабинета Маринетт, после этих слов. Глаза щипало, но слез, к моей радости, не было. Не хватало еще стать второй Лизи. Но я удивлялась своей реакции. Когда я представляла в детстве, что лишаюсь последнего родного человека, слезы водопадом лились из глаз. В такие моменты я находила успокоение в объятьях тети. Ее руки всегда убаюкивали меня и защищали. А сейчас они покрылись мертвенно-бледным оттенком и никого больше не могли согреть или утешить.

Я снова вгляделась в ее лицо. Мне захотелось подбежать к ней и разбудить, схватить за плечи и кричать на нее, чтобы этот идиотский и совсем несмешной спектакль наконец-то закончился. Я будто вновь стала той маленькой девочкой, которая только что потеряла родителей и искала защиты в объятьях тети. Несмотря на свой внутренний порыв, я осталась сидеть на месте.

Неожиданно Ричард сильнее сжал мою руку, а Эван мягко похлопал по плечу, не подозревая, какой черный там синяк. Я недоуменно посмотрела на дядю. Он встал и перевел взгляд сначала на гроб тети, который уже спустили с постамента и понесли к выходу из часовни, и затем обратно на меня. Я выдохнула, выйдя из оцепенения и воспоминаний.

На ватных ногах я поднялась и последовала за дядей на кладбище. Дорога совсем не запомнилась. Казалось мы только что вышли, а гроб уже начали опускать в свежевырытую могильную яму. Она выглядела на фоне белоснежного снега как черная дыра в космосе, куда медленно опускается закрытый гроб из красного дерева.

Я перевела взгляд на соседние могильные плиты: «Миранда Флоренс Беррингтон. Любящая мать и жена. Respice Finem (1)», «Ксандр Филипп Беррингтон. Заботливый отец и муж. Vincere aut mori (2)».

Как иронично!

Яму уже начали засыпать землей. Ко мне подошел Эван и приобнял за плечи. Я почувствовала тепло, исходившее от его мускулистого тела. Я опустила голову ему на плечо, а он нежно поглаживал мою руку. Священник в последний раз благословил душу Маринетт и предложил всем пройти в обратно в часовню.

— Голубоглазик, пойдем, — осторожно потянул меня Эван.

— Ты иди, я побуду еще здесь.

Я нежно посмотрела на своего друга. В его светлых глазах читалась тревога, перемешанная с заботой и нежностью. Они так сильно сияли из-за контраста с темной кожей, которая с детства напоминала мне шоколад. Однажды я даже лизнула его руку, но шоколадного привкуса к своему разочарованию не почувствовала.

Эван улыбнулся, и на его щеках тут же появились ямочки, как у меня — еще одна, казалось бы, незначительная деталь, которая нас всегда объединяла. От порыва ветра его длинные дреды, собранные в хвост, упали на плечо. Я аккуратно откинула их назад и смахнула прилипшие к пальто снежинки. Эван выдохнул и понимающе кивнул.

— Если понадоблюсь, я недалеко.

Я улыбнулась, но вышла лишь мучительная гримаса. Проводив Эвана взглядом, я снова посмотрела на новую могильную плиту, которая присоединилась к остальным надгробиям на семейном кладбище Беррингтонов.

Здесь должна быть другая надпись: «Маринетт Энн Беррингтон. Самая вредная и упрямая женщина в мире. Aeternastubbornness(3)».

Но на могильной плите было выбито самое любимое выражение тети на латыни: «Mors est vita aeterna (4)».

— Нам будет ее не хватать, — раздался рядом со мной голос дяди Ричарда.

Я повернула голову к нему. Ричард выглядел подавленным и нервозным, совсем не таким, каким был в часовне. Его дрожащие руки выдавали его со всеми потрохами. Он вытащил толстую сигару и закурил ее. Тошнотворный аромат тут же ударил мне в нос. На моем лице отразился весь спектр недовольства, что не ушло от внимания дяди.

— Прости. Знаю, ты терпеть не можешь, когда я курю любимые сигары, мне нужно успокоиться.

Он был абсолютно прав. Запах его сигар я помнила с детства. Однажды, я так сильно надышалась им, что мне стало плохо. Мой живот выворачивало целую ночь. И это была одна из самых длинных ночей в моей жизни. Даже став взрослее, я всегда обходила и до сих пор обхожу стороной его кабинет в семейном особняке, так как он весь пропитан дымом.

Однажды Маринетт специально заказала брату элитные сигары с Кубы, чтобы приучить его к «действительно качественному табаку». Но это оказалось бессмысленной затеей. Кубинские сигары закончились и вернулись старые.

— Что будут делать Дениал и Лизи?

Я смотрела на переговаривающихся с гостями кузенов. По наследству им отходило сорок процентов, а это было порядком пятисот миллионов фунтов стерлингов. Хорошая компенсация, учитывая, что они не могли унаследовать даже малой части бизнеса тети. Все связанное с именем Беррингтон отошло в мои руки и самую незначительную долю получил Ричард. Но его это мало волновало с учетом его собственного внушительного состояния.

— Почему сама не спросишь?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Дениал планирует перебраться в США. Лизи наверняка последует за ним.

Я бросила быстрый взгляд на дядю. Кажется, я не одна кто знал о связи кузенов. Но меня больше волновало другое.

— Ты так толком не рассказал, как это произошло, — обратилась я к нему хриплым, осипшим голосом.

— Ну такое часто бывает, когда поселяешь под своей крышей чужих друг для друга людей и делаешь все, чтобы они хорошо ладили.

— Я не о Дениале и Лизи, — вздохнула я.

Но Ричард и так прекрасно знал, что я имела в виду. Просто, как и я, не хотел говорить о причинах смерти еще одного члена семьи.