Чтение онлайн

Весь день Елена провела с Юлей. Они гуляли в парке, ели мороженое в кафе, вместе готовили ужин и пекли блины. Всего за несколько часов им удалось не просто найти общий язык, а даже подружиться. Эта необыкновенная девочка покорила Ленино сердце буквально с первых секунд их знакомства, она доверчиво делилась своими детскими секретами, а Зимина не переставала умиляться ее наивности и открытости.

Из приятных воспоминаний ее выдернул телефонный звонок, доносившийся откуда-то из коридора. Аккуратно прикрыв дверь в детскую, Елена достала из сумки мобильный и приняла вызов.

— Привет, — она устало улыбнулась, опершись о стену.

— Привет, ну как у вас там дела? — поинтересовался Хабаров. — Юлька тебя не сильно напрягает?

— Да ты что, мы отлично провели время. Только что уложила ее спать. Леш, у тебя чудесная дочка.

— Вы обе у меня чудесные. Ленуль, я очень соскучился, — признался он, шумно выдохнув в трубку.

Зиминой казалось, будто она ощущает его тепло на расстоянии. Неповторимый тембр его голоса, с легкой хрипотцой, обволакивал, словно мягкое облако, вызывая сладкий трепет внутри.

— Я тоже… Ты скоро?

— Только выезжаем, — грустно и как-то виновато произнес Алексей.

— Ну хорошо, жду, — заверила его Елена.

— Не жди, ложись спать. Все, целую.

— Пока.

Завершив соединение, Зимина поставила телефон не беззвучный режим и, проверив Юлю, остановилась возле соседней двери. В прошлый раз Хабаров не провел экскурсию по своей квартире, они были настолько заняты друг другом, что ограничились гостиной, объединенной с кухней, и ванной. А сегодня Лена узнала о существовании еще двух комнат — детской и той, перед которой сейчас стояла.

Она не решалась войти, сомневаясь, имеет ли на это право. Любопытство все же взяло верх. Елена дернула за ручку и, шагнув внутрь, включила свет. Спальня. Все самое личное и интимное хранилось именно здесь, от вещей до мыслей и снов. Зимина даже не догадывалась, что до нее в этой комнате не было ни одной женщины.

Осмотрелась. Интерьер выглядел довольно аскетичным. Двуспальная кровать, идеально заправленная серым покрывалом, шкаф-купе со встроенным зеркалом и письменный стол, на котором лежал ноутбук. На окнах не было занавесок, только жалюзи и плотная собранная штора, спасающая от слишком яркого солнечного света. Ни единой картины, статуэтки, ничего, что бы хоть как-то украшало комнату, придавало ей тепла и уюта, лишь одинокая рамка стояла на прикроватной тумбочке.

Лена подошла ближе и взяла в руки фотографию, на которой был изображен Хабаров с дочкой. Она невольно улыбнулась и поставила рамку на место. Затем прошла к шкафу и отодвинула зеркальную дверь. На плечиках висели рубашки разных цветов, преимущественно белые, брюки и пиджаки.

Проведя ладонью по безупречно выглаженной ткани, Зимина почувствовала, как легкие мурашки разбегаются по телу. Прикрыв глаза, она четко представила себе образ Алексея: высокий, статный… Вспомнила моменты, когда срывала с него эти рубашки в порыве страсти, как сминала в кулаке, отвечая на жаркие ласки. Глухо простонав, поспешила вырваться из омута фантазий и, открыв глаза, задвинула дверь.

Сесть на кровать она себе не позволила — и так увидела то, что Алексей яростно оберегал от посторонних глаз. Щелкнув выключателем, Елена вышла из комнаты и, забрав с комода телефон, прилегла на круглый диван в гостиной.

Московская область. БО «Васильки»

Романова начала терять всякую надежду на спасение, но внезапно Гринев изменился в лице и, отпустив ее, сделал несколько шагов назад. Потирая покрасневшее запястье, Ира озадаченно обернулась и, увидев, что управляющий идет к ним, усмехнулась.

— Трус, — прошептала она Андрею.

Он ничего не ответил, лишь гневно зыркнул на нее.

— Добрый вечер, Ирина Алексеевна, — приторно произнес Бушин, остановившись напротив нее.

— Добрый вечер, Адольф Михайлович, — поздоровалась Романова и зябко поежилась, перехватив его откровенный взгляд.

Гитлер бесцеремонно рассматривал ее почти обнаженное тело и хищно ухмылялся. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чем он думает. Ирине стало не по себе, но она старалась держать себя в руках.

— Вы сегодня необычайно хороши, — сделал ей комплимент Адольф Михайлович и, переключив свое внимание на Андрея, задал ему вопрос: — А ты что тут делаешь? Работы, что ли, мало?

— Ничего, я так… Хотел узнать, как дела, — залебезил Гринев, отчего Ира неприятно поморщилась.

— Узнал? — уточнил Бушин.

— Угу.

— Свободен, — рявкнул он, и Андрей поспешил раствориться, чтобы не злить управляющего.

— Спасибо, — поблагодарила Ирина, мягко улыбнувшись. После того, как Гринев ушел, она смогла вздохнуть спокойно.

— Надеюсь, он не доставил вам неприятностей?

— Ничего серьезного, — отмахнулась Романова, но продолжала прокручивать в голове угрозы Андрея. Немного подумав, она все же решила рассказать о своих переживаниях. — Он сказал, что сможет купить меня.

Гитлер озадачился на несколько секунд и, обхватив пальцами свой подбородок, прикинул вероятность этого события.

— Теоретически это возможно, но, зная Гринева, могу сказать, что вы ему не по карману. Он лучше удавится, чем заплатит хотя бы копейку, а вы стоите совсем не дешево, уж поверьте…

— Сомнительный комплимент, — ответила Ира, грустно улыбнувшись. Значит, если сегодня ей как-то удастся избежать серьезных испытаний, то на следующей неделе она гарантированно попадет в ад. Ирина была уверена в том, что Андрей, этот больной ублюдок, отыграется на ней за все.

— Ладно, это все лирика… Нам нужно поговорить, давайте выйдем, а то здесь слишком шумно, — сказал Бушин и протянул Романовой руку. Она кивнула и неуверенно вложила свою ладонь.

Выйдя в холл, они прошли немного вперед и свернул за угол.

— Я подумал над вашей просьбой, — без предисловий начал Адольф Михайлович — он не любил ходить вокруг да около.

Ира замерла в ожидании.

— Вот, держите, — Бушин протянул ей свой телефон. — Ирина Алексеевна, только давайте без глупостей. Разговор при мне на громкой связи и не более пяти минут, — строго предупредил он.

— Конечно, — заверила его Романова и, взяв мобильный в руки, добавила: — Поверьте, я не скажу ничего лишнего.

— Если бы я вам не верил, то никогда не предоставил бы такую возможность, — усмехнулся Гитлер.