Чтение онлайн

Остановившись на полубаке, я спросил у удивленных моряков.

— Кто готов остаться со мной и плавать всю жизнь, а когда и воевать на этом корабле?

Возникла пауза. Русичи обдумывали слова с заманчивым предложением.

— Я не заставляю вас, вы можете забрать свой коч или продать его. Купить себе места на любом корабле и отправиться домой. Денег я вам на это дам. Но мне очень нужны преданные люди. Что скажете? Добавлю, что те, кто останутся, никогда не увидят родных берегов.

Русичи молчали, внимательно слушая, и я продолжил.

— Мой фрегат пойдёт в далёкие моря к берегам Испанского Мэйна. К неведомым для вас берегам. Подумайте, Аврамий, Сергий, Мефодий, Пафнутий, Арсений, Афанасий и Иван. Подумайте хорошо! Что вас ждёт дома? А тут вы познаете приключения, встретите женщин, которым неведом стыд, разбогатеете и осядет там в почёте и уважении.

Не хочу каркать, как ворон судьбы, но до родных берегов вы можете и не добраться, на всё воля господа нашего! И я не властен над вашими судьбами, так же, как и над своей. Я могу обещать вам только суровую и интересную жизнь, вдали от отчих берегов.

Семеро русичей стояли, онемев, только переглядываясь между собой. И хочется, и колется, и страшно, и заманчиво. Трудно сразу принять решение, способное полностью изменить жизнь. И я их понимал.

Ответил мне Иван, как старший над всеми.

— Премного благодарен тебе, барин, за доброту и ласку, но мы поплывём обратно. Дюже охота обнять жёнушку и деток, да и други мои того же хотят.

«Други» же стояли и молчали, а Арсений дёрнулся, явно не согласный с утверждением Ивана. Это не укрылось от меня, да и остальные моряки колебались, а люди мне были нужны. А жёнушек, как и детей, очевидно, имели не все.

— Ну, вы подумайте, не стоит сразу с плеча рубить. Здесь всё нужно взвесить. Ты же купец, Иван, подумай.

— Нет, — покрутил он головой, — это точно не про меня.

— А я про тебя и не говорю. Завтра скажете, а я пока займусь командой своего фрегата. Согласитесь вы или нет, мне всё равно до Испании доплыть надо.

На том и расстались. Русичи ушли на коч, а я занялся своими делами. Мне ещё нужно было продать тартану и набрать команду на фрегат, пусть и из голландцев. День прошёл в беготне и заботах. Вечером следующего дня ко мне явилась делегация русичей. Вперёд выступил всё тот же Иван.

— Боярин, долго мы решали и сумневались, правильно ли мы поступаем. Решили, всё же, уплыть к себе домой, но не все. Прав ты оказался, боярин, двое из наших решили остаться с тобой. Эх, молодость-ветреность! Милы им приключения, да и дома никто не ждёт: ни девка, ни сродственники. А коли и ждёт, то уже и видеть не захочет.

— А кто такие?

— Афанасий и Арсений.

Вперёд выступили два молодых парня. Один, тот, что звался Арсением, оказался тем белоголовым парнем, который был рулевым. Простое, чуть наивное лицо, нос картошкой, грубые мозолистые руки и ясный взгляд серых глаз сразу приковывали внимание.

Второй, которого звали Афанасием, был кряжистым русоволосым парнем с хваткими руками, зелёными глазами и какой-то мрачной решимостью во взгляде.

— Подойдут, — сказал я, — назначу вам жалованье и буду учить морскому делу.

Иван замялся.

— Ты говорил, боярин, что собираешься облагодетельствовать нас.

— Говорил. Что хотите?

— Коч мы продадим, но денег не хватит на путешествие до дома.

— Сколько надо?

— Дык, талеров десять, этого должно хватить на дорогу. Мы поделим их на всех.

Я задумался, с одной стороны, можно дать им эти десять талеров. Сумма большая, но недостаточная. Слишком тяжёл и непредсказуем путь домой.

— Десяти вам не хватит, даже с учётом продажи вашей шаланды. Вы мне помогли, и я вам помогу. Вот вам пятьдесят талеров, разделите сразу на всех. Только не пейте в дороге, пропадёте…

— Не пьём мы больше, — насупился Иван. — То от безнадёги было, а не по желанию. Спасибо тебе, век не забудем доброту твою и ласку. Как тебя звать-величать-то? В церкви поминать тебя будем. Чтобы и здравие, и счастье всегда с тобой было.

— Я граф Эрнандо Гарсия, по прозвищу Филин. Филином и зовите в молитвах. Молитесь за Эрнандо Филина, русского испанца. Ну, тогда прощевайте!

— И ты прощай, Эрнандо Филин. Все пятеро поклонились мне в пояс и, забрав деньги, ушли.

Остались на фрегате только лишь Афоня и Сеня, и хорошо, что хоть кто-то. То, что молодые парни оба приняли предложение, меня очень порадовало, всё не один, да и парням будет лучше. Всё же, надо мне кому-то и доверять.

Через неделю я смог набрать в команду двадцать человек, собрав всех бывших в порту испанцев и ещё несколько человек самого разного рода и племени.

Абордажную команду и пушкарей я набирать не стал. Обученных канониров здесь не найти, а брать с собой наёмников было нецелесообразно. Я не собирался вступать в бой при переходе в Испанию.

Тем временем фрегат оказался уже полностью готов сойти со стапелей и покинуть верфь. Под него подложили брёвна, и корабль, величаво качнувшись, заскользил по стапелям в воду.

Бухнула вода, разойдясь широким кругом от корпуса фрегата. Сам фрегат немного проплыл вперёд и остановился, закачавшись на мелкой волне. Не сдержав восторженных эмоций, я прокричал на нескольких языках боевой клич. Кричали все: и моя команда, и плотники верфи, и сам хозяин Олаф ван Сваан.

Расплатившись окончательно с ним за фрегат и вручив сверху небольшую премию, я вместе со всей командой поднялся на палубу. Но корабль должен пройти церемонию спуска на воду. С этой целью я решил проделать даже все возможные церемонии. И найденный католический священник с большой торжественностью провёл молебен, посвящённый спуску корабля.

После молебна, наполнив серебряную чашу сухим белым вином, я прочитал молитву и пропел несколько магических арий, а потом отпил из неё ровно половину. Остаток вина выплеснул на палубу, на все четыре стороны и четыре румба компаса: норд, ост, зюйд и вест. Оставшееся вино вылил в море.

Не успокоившись на этом, я со всего маху запустил бутылку самого дорогого красного вида в нос корабля. Бутылка, ударившись о твёрдую деревянную обшивку, разлетелась зелёными осколками, а вся тёмно-бордовая ароматная жидкость растеклась борту. Шансов не разбиться не было, ведь она летела с магической скоростью. После проведения церемонии можно было и отчаливать.

Фрегат поднял трюмсели, бом-брамсели, брамсели и кливера на всех трёх мачтах и медленно заскользил в сторону моря, дав прощальный залп из носовой пушки. Резкий порывистый ветер шевелил мои волосы и колол обожжённое лицо холодными порывами. Но я не замечал его промозглости, а был счастлив и не скрывал этого. Я смог, я добился, я купил свой собственный корабль!