Чтение онлайн

— Это доктор. Он к тебе уже приходил. А сейчас ты придешь к нему…

В два года Кайя тоже руку сломал. За неделю зажило, но почему-то понимание, что травмы Йена не представляют опасности для жизни, не успокаивало.

— …он сделает так, чтобы кости держались вместе. Тогда они срастутся. А я посижу, чтобы тебе не было больно.

За дверью — большая комната. Белые стены. Темный пол. Огромные окна. В центре — сложная конструкция из линз и противовесов, склонившаяся над хирургическим столом. Он новый и блестит в отраженном свете, кожаные ремни свисают до самого пола, в котором пробиты канавки для стока воды.

Здесь холодно и неуютно. Пахнет нашатырем. Спиртом. И еще чем-то до отвращения медицинским.

Доктор Макдаффин уходит за ширму и возвращается, переодевшись. Поверх свежей рубахи на нем каучуковый фартук, в котором доктор похож на мясника. Нижнюю половину лица закрывает марлевая повязка, а волосы убраны под сетку.

Йена он пугает больше, чем Кайя. Йен вцепляется в рубашку, отворачивается, чтобы не видеть этого человека, стол и блестящий инструмент, разложенный на подносе. А Кайя не представляет, как ему быть. Он сильнее, но почему-то кажется, что использовать силу — нехорошо.

— К сожалению, я не могу рекомендовать ни хлороформ, ни опийную настойку. Ваш сын слишком мал. Я вынужден буду причинить ему боль.

— Я ее заберу.

В этом маленьком теле слишком много боли.

— Может, — док вытирает руки белым полотенцем, — вы сделаете так, чтобы он совсем уснул? Ребенку не следует видеть некоторые вещи.

Например, ножницы, которыми разрезают одежду. Они щелкают так, что Кайя сам напрягается, он помнит прикосновение холодного металла к коже и страх, что широкие хищные лезвия отхватят руку…

…нога распухла.

— Это случается при переломах.

До города неделя пути галопом и напрямую, но Кайя не уверен, что храм работает. До границы — пара дней. И даже если Ллойд навстречу выедет…

…перелом срастется быстрее.

К инфекциям у Йена врожденный иммунитет. Воспаление не грозит. Боль Кайя снимает, да и завтра она сама пройдет. И значит, все будет в порядке.

Беспокойство иррационально.

Надо лишь продезинфицировать ссадины, зашить рану, которая снова начала кровить, и наложить повязку. Но док не верит на слово, он прощупывает голень, осторожно, бережно даже, опираясь сугубо на чутье. Потом соглашается с диагнозом.

— Если вы и вправду видите то, что говорите, — он осторожно очищает поверхность раны, иглу берет тонкую, нитки — шелковые, — это чудесно. За такой дар любой доктор душу бы отдал…

Пять швов. И шрам останется неприятным воспоминанием.

— Я был бы рад, если бы мой дар ограничился только этим. — Кайя выбирает крупицы щебня и раствора из рыжих волос. Мягкие какие… пуховые. У Насти, интересно, такие же?

А док замешивает в высокой миске гипс и замачивает бинты, пытаясь объяснить, что так будет лучше, гипсовая повязка куда надежней обычных.

… Кайя?

… все хорошо, сердце мое. Просто перелом. Ничего страшного.

Не верит. Кайя и сам не верит против всякой логики.

… на нас все быстро заживает, даже в таком возрасте. Через неделю уже на ноги встанет, а через две и думать забудет.

… врешь ведь.

… вру. Не забудет. Я бы мог заблокировать ему память, но… это неправильно. Даже для того, чтобы его защитить, неправильно. Но в остальном я правду говорю. Йен поправится.

Вздох-шелест.

Ей было страшно там, на дне колодца, и сейчас Иза пытается убедить себя, что все осталось позади.

… я снова не сумел вас защитить.

… просто найди их.

Касание, крыло бабочки, скользнувшее по щеке, не то утешение, не то просьба.

… мне так спать хочется. Урфин чем-то напоил… сказал, что не повредит, а спать хочется. Я вас жду. Он не уходит, следит. Скажи, что мне не нужна нянька. Меня-то как раз никто не тронет. Это вообще случайность, что я оказалась там.

Счастливая или наоборот?

Не выгляни она во двор, осталась бы цела. А вот Йен…

Разве Кайя сам не думал о том, насколько легче станет жить, если этот ребенок исчезнет. Тогда почему неуютно от одной мысли о том, что его желание могло исполниться?

… спи, сердце мое. Я справлюсь. А Урфин пусть побудет с тобой, хорошо? Тебе он не нужен, но мне так спокойней.

… тогда поговори со мной, если я не отвлекаю.

… ничуть. Йен, он… маленький. Какой-то совсем маленький. Это нормально? Я раньше не видел детей так близко. Еще почему-то он пахнет тобой. Не в том смысле, что твой запах действительно, а… я не знаю, как это называется, оно не физический запах. Но мне не мерещится.

… это хорошо, что не мерещится.

… почему?

Молчит. Уснула? Пускай. Ей надо. И док почти закончил.

— Прошу прощения, если мое любопытство неуместно. — Он оттирал испачканные гипсом ладони щеткой. — Но не подскажете ли вы, как надолго эта… война? Видите ли, у меня племянник в Краухольде остался. Молодой. Бестолковый слегка. Волнуюсь.

— К зиме я возьму город.

Если все пойдет так, как Кайя задумал.

— Значит, удачно, что я не доехал. Полагаю, там сейчас не самая лучшая атмосфера. Было бы неплохо, если бы мальчик поел. Что-нибудь легкое вроде куриного бульона. Но если не сможет — не настаивайте. Иногда стресс крайне негативно отражается на пищеварении. Завтра с утра я загляну. А в остальном… отдых, хорошее питание. Очень хорошее питание… впрочем, думаю, вы сами все понимаете.

Есть Йен отказался. Возможно, Кайя как-то неправильно его кормил или не нашел нужных слов, чтобы объяснить, что еда — это энергия, которая нужна для регенерации, но Йен от бульона отворачивался, тер глаза и норовил лечь.

Иза спала. Дышала ровно, но на лице, шее, груди, руках проступали лиловые пятна гематом, и каждая — упрек и предупреждение.

Гайяр уже прислал записку о том, что заговорщики схвачены. Только Урфин прав: сдадут исполнителей, решив, что с Кайя хватит. Раньше, возможно, и хватило бы, но не сейчас.

Он положил Йена на кровать, прикинув, что между ним и Изольдой останется достаточно места, чтобы они друг другу не мешали. Для Кайя нынешняя ночь грозила стать бессонной.

— Я присмотрю, — шепотом сказал Урфин, предугадывая просьбу. — Иди. Гайяр заждался уже…