Чтение онлайн

Ариадна вышла, принесла отрез белого невесомого шелка и огромную тяжелую книгу.

– Вставай.

Она расставила и зажгла свечи – на полу, на столе, на полках возле своих творений. Сняла с Кати майку. И стала наматывать на нее ткань, наподобие греческой туники.

– Садись. – Расчесала ей волосы. Удовлетворенно осмотрела. – Нет. Пожалуй, маслом я воспользуюсь сейчас. Оно усилит действие заклинаний. Я тебе не сказала? Есть такие древние заклинания, которые превращают человека в зомби. И ты пойдешь за мной, куда я скажу.

Она принесла флакончики, закрыла дверь на ключ – «чтобы никто не помешал» – и, капая на ладони, стала втирать в Катины волосы, лицо, руки янтарную жидкость. Катя никогда не верила в такие вещи, но сейчас не сомневалась, что все так и будет и она пойдет за старухой. От обряда одевания, который устроила Ариадна, она совсем перестала сопротивляться и только молила Бога, чтобы Стасик успел. Но не верила в то, что он успеет. Молила просто по инерции. В темноте мерцали свечи, затхлый запах перебивали благоухающие ароматы. В них угадывались ноты розы, жасмина, ладана и чего-то восточного. Это могло случиться с кем угодно в книжках, в страшных сказках, только не с ней. Но когда старуха снова разрешила Кате сесть, открыла огромный старый фолиант и стала читать на незнакомом языке изменившимся, тягучим, низким и напевным голосом, по Катиному лицу потекли слезы. Она слушала эти магические завораживающие слова и плакала.

Она сидела на краю большой площади, похожей на чашу, которую освещали только луна и звезды. И в середине нее вращался большой столб из снега, дождя, тумана, пыли, ветра и разного мусора. Непроницаемый и закручивающийся куда-то вверх, словно смерч. Но не приносящий разрушения. Словно внутри стен этого урагана скрывался другой мир. Вокруг стояли старые трех-, четырехэтажные дома, с облупившейся темно-бордовой штукатуркой. На решетчатых балконах этих домов сидели люди в полуистлевшей одежде. Ей казалось, что все они внимательно смотрят на нее и переговариваются между собой, но слов она не могла разобрать. Несмотря на то что она сидела на камне, было совсем не холодно. Осмотревшись получше, Катя увидела, что первые этажи домов заняты стеклянными витринами магазинов. В одном она разглядела цветы – серые, синие, темно-фиолетовые, – большие красивые искусственные цветы с тканевыми лепестками и темно-зелеными листьями. В другом магазине, рядом, на витрине была выставлена посуда, тоже вся темных оттенков – синего, зеленого, красного. С другой стороны продавались куклы. Катя стала разглядывать их и узнала – это были куклы Ариадны. Но не удивилась. Напротив игрушечного магазина стоял круглый столик. За ним сидела прабабка. Она узнала ее по белому фарфоровому лицу и красной помаде, совершенно не стершейся, блестящей, будто ее нанесли масляной красной краской и сверху еще покрыли лаком. Дверь в лавку была открыта, и из нее раздавалась негромкая плавная мелодия.

– Здравствуй, деточка. Как я рада тебя видеть. А она даже не сказала тебе, как меня зовут. Мое имя Наталья. Эта дрянная девка вытолкнула меня из окна. Подойди, посмотри, какая рана у меня на голове. Иди, не бойся.

Катя встала и осторожно подошла к женщине. Та схватила ее за руку.

– Как же ты похожа на мою дочку. Такая же красивая, как она. Ты не должна умереть. Умереть должна эта сука. Сгореть и корчиться в синем пламени. Потрогай, потрогай, что у меня теперь с головой. Я даже не могу сделать себе нормальную прическу. – Она все еще крепко держала Катину руку своими костлявыми пальцами с загнутыми синими ногтями и остатками красного лака. Поднесла ее к голове. Катина ладонь уперлась в сбившийся колтун волос, похожий на твердый войлочный шарик. Покойница не унималась.

– Потрогай, потрогай рану. Кровь запеклась. Сухая совсем. Так неприятно. – Отпустила. – Иди погуляй. Я скажу тебе, когда пора. – И Катя пошла через площадь. Несколько раз она обернулась, ее прабабка сидела не двигаясь, смотрела ей вслед. Она зашла в темно-серые дворы, освещаемые светом неба. Луна, движимая рукой невидимого фонарщика, следовала за ней. Ей попадались одинокие люди, женщины и мужчины. Они останавливались, смотрели на нее и провожали взглядом.

Катя долго бродила и зашла в маленький дворик, где увидела фонтан с серебристыми струями воды. На бортике, развернувшись к воде, сидели парень и девушка. Они держались за руки, болтали ногами и смотрели куда-то мимо струй. У девушки были длинные светлые волосы. Катя подошла поближе, ребята обернулись, и Катя увидела копию себя, только тусклую, серую и худую. «Вы Катя?!» – не удержалась она. Та утвердительно кивнула. «А это Паша. Твой дед». Паша был кудряв, улыбчив, но так же бесцветен, и землистая кожа, как пергамент, обтягивала его скулы. Господи, как же мы удивительно похожи! Катя не могла в это поверить. Она протянула руку и стала трогать их, желая удостовериться, что это не галлюцинации. Было очень радостно, она не боялась. Хотелось столько всего у них спросить. Но девушка со светлыми волосами сказала: «Пора уходить. Здесь совсем не так безопасно, как ты думаешь. Скоро будет обход». Они встали и, не попрощавшись, молча ушли.

Катя осталась у фонтана совсем одна. Стремительно темнело. Где же, где же эта площадь? Пару раз ей пришлось прятаться за домами от компаний каких-то жутких мужчин и женщин, с перекошенными, полусгнившими лицами, с черными повязками на оголенных язвенных руках. Они пили какую-то жидкость из бутылок, грубо матерились. У некоторых в руках были длинные ножи. Наверное, это и есть тот самый обход. Что они делают? Ловят людей? Улицы теперь были пусты, окна закрыты ставнями, двери в подъезды наглухо заперты. Неожиданно она все-таки попала на площадь. Никого. Полнейшая тишина. Катю охватила паника, ее трясло. Пьяная брань и крики усиливались. Они слышались уже из каждого переулка. Неужели все они направляются сюда. Стул! Стул, на котором сидела ее прабабка. Он одиноко стоял у одного из закрытых магазинов. Она изо всех сил побежала к нему и стала колотить по ставням. «Это я, Катя, пустите меня, откройте, пожалуйста!» Приоткрылась узкая щель, потом пошире. «Давай, пролезай, поторопись». И когда на площади показались эти ужасные люди, Катя, обдирая плечи, протиснулась в приоткрытое пространство, и ставня захлопнулась.

Она долго сидела на полу и не могла остановить истерику. Наталья стояла рядом и безучастно ждала. Кругом сидели Зоины куклы.

– Кто эти люди? – спросила Катя, немного успокоившись.

– Это обход. Бывшие преступники, убийцы, маньяки. Они главные в нашем мире. Не дай бог появиться кому-нибудь после того, как они выходят на улицы. А они никогда не предупреждают об этом. Я сама не цветок, но их боюсь.

– Но почему вы мне не сказали?

– Обращайся ко мне на «ты». Я же все-таки твоя родная прабабка. Ты должна была встретить Катю и Пашу. А потом пойти обратно. Вот и все. Теперь надо восстановить справедливость. Кстати, Зойка сама этому поспособствовала. Не надо пользоваться тем, чего не знаешь до конца. Вот она и махнула лишнего. Нельзя было применять это заклинание. Я много зла сделала, грешна. Но теперь у меня есть шанс сделать доброе дело. Спасти твою жизнь. – Она посмотрела в зеркало в старой деревянной раме, изъеденной жучками, с побитой амальгамой, из-за которой уже ничего почти в нем не отражалось, только какие-то смутные детали. – Кстати, уже пора. Действуй.

– А что мне делать?

– Теперь сама, сама... Открывай глаза.

Катя снова очнулась в этом страшном частном кукольном музее, в маленькой комнате с воздухом, наполненным ароматами растений, цветов и свечей, на кровати с железными спинками и сетчатым железным дном, точно такой, какие были в пионерском лагере.

Старуха сидела напротив, уставившись в стену за Катиной спиной ничего не выражающим взглядом. Рядом, как и раньше, сидела прабабка. Девушка присмотрелась. Ногти на ее руках были как во сне, длинные, загнутые, с остатками облупившегося лака. Старинная книга валялась на полу. Догорали свечи. Слабости она больше не чувствовала, но все равно ей было жутко. Встать и просто уйти? Ключ у нее в кармане. Вдруг старуха очнется и схватит ее. Катя осторожно достала из-под подушки тонкую косичку, сплетенную из волос кукол, и стала приближаться к ней медленными шагами. Резко останавливаясь, когда ей чудилось, что та шевелится. Всю ее трясло. И хотя между ними было всего пару метров, казалось, что прошел час. И вот косичка обняла старухину шею. «Невероятно, что я сейчас могу взять и убить человека», – думала Катя. Но времени анализировать происходящее не оставалось. Она откинула книгу ногой, чтобы встать поудобнее. Трясло ее так, будто она сидит на электрическом стуле. И ее судят. За убийство. Кончики веревки сомкнулись на высохшей, морщинистой шее. И в ноздри ударил едкий запах дыма. Книга попала на стоящую на полу свечу и горела. Вспыхнул и низ погребальной одежды из шелка. Пленница отпустила косичку и стала руками тушить белую ткань, разматывать и срывать ее с себя. Потом вспомнила про ключ и полезла в карман черного платья с красным воротничком. В этот момент старуха открыла глаза и крепко схватила ее за руку.

– Тварь, воровка, ты не сдохла там в машине.

Катя нагнулась и изо всех сил укусила ее. Зубы уперлись в кость.

– Сука, поганая сука.

Она отдернула руку, и Катя вырвала из кармана свою, с ключом, и рванула к двери. Руки дрожали, и ключ никак не попадал в скважину. Книга полыхала. Старуха встала и пошла к девушке, но вид скукоживавшихся от пламени листов отвлек ее.

– Что ты сделала, тварь? – Она схватила книгу. Ключ попал в отверстие. Катя повернула, достала и снова зажала его в ладони. Она не чувствовала ожогов. Железная дверь открылась, но бабка успела схватить Катю за ногу. Валялась на полу, но держала крепко. Огонь со страниц переметнулся на черное платье. Старуха орала и сжимала еще сильнее Катину голень. И та развернулась и стала бить ее изо всех сил ключом по скрюченной кисти, била и плакала, и драла ее за жидкие волосы, царапала ей кожу. Наконец старуха не выдержала боли и ослабила хватку. Катя выскочила и закрыла дверь с той стороны.

Она спустилась по лестнице босиком, замотанная в обгоревшие лоскуты шелка. Ярко светило солнце, и с крыш капало. А во дворе стояла елка с обвисшим, как пакля, оставшимся с новогодних праздников потускневшим дождиком. «Странные люди, кто же украшает елку весной?» – подумала Катя и упала на влажный холодный асфальт.

Стас сначала даже не осознал, что это идет его жена, а потом, когда понял и увидел, что она осела на тротуар, выскочил из въезжающей во двор милицейской машины и побежал изо всех сил, на ходу повторяя:

– Катя, подожди, ты только не умирай, только не умирай... – Он сел рядом с ней на колени и взял ее за руку. Она медленно открыла глаза и улыбнулась:

– Стасик... Я люблю тебя. Только тебя.

– Я тебя тоже, девочка моя. Все будет хорошо.