Чтение онлайн

Все вокруг зашушукались, поймав очередную тему для сплетен. Эта-то получше будет, чем та, в которой я и красавчик-хоккеист…ну, тут народной фантазии границ нет. Свечку вроде никто и никогда не держал, а зато все и все знают. Блин, я и забыла, что я на журфаке. А одна из специфик данной профессии — это желтопресная помойка, где каждый хочет выловить кусок посочнее и пожирне. Так что процентов семьдесят данной народности интересовало «кто, где, с кем и как». Да, блин, что далеко ходить? Я ведь тоже относилась к этой категории частенько, хотя и пыталась себя ограничить от этих данных.

До общаги было рукой подать, а вот переться в квартиру, которую снимал Лешка с друзьями…далеко, в общем.

Ехали в час-пик, и почему-то в этот раз он пришелся именно на послеобеденное время. Брук все время матерился на неаккуратных или нерасторопных водителей, а я в свою очередь просматривала на собранную мною сумку, где таилась моя месть.

Зная, как трепетно Райка относится к своим кружавчикам, я засунула в сумку белье для «этих дней» и спортивные бюстгальтера. В этом она точно постесняется раздеться перед Лёшкой.

Пока доехали, пока припарковались, пока нашли нужный подъезд, ведь как оказалось, Брук здесь бывал всего один раз, а я так и вообще ни разу, прошло часа полтора.

— Больше никуда с тобой не поеду, — Денис продолжал бурчать, заходя в лифт. Ехать нам нужно было аж на пятый, а свою пятую точку я хорошо потренировала ещё в универе, когда мы спускались на первый этаж.

— Вот подкинешь меня к сестре, и можешь быть свободен…сегодня.

— Ты ужасный человек, Женя.

— А только недавно кто-то пел мне дифирамбы, — не могла я не позлорадствовать.

Внезапно лифт дёрнулся и замер. Вот блин! Это засада! Какого черта? Правда, я начала почти сразу материться, попытавшись докричаться хоть до кого-нибудь, нажимая злосчастный звоночек на кнопке.

А вот Брук. он застыл. Стоял посредине, закрыв глаза и глубоко дышал.

— Только не говори, что страдаешь клаустрофобией.

— Не говорю, потому что перебоялся давно. Просто чувствую себя немного некомфортно.

— Боже, вот за что мне это? Ещё тебя успокаивать.

— Все в порядке.

— Конечно, я по твоему зеленеющему лицу все поняла.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он, опираясь о стенку. А вот глаза так и не открыл.

— А тебе там не темно? — только я это спросила, как в лифте света стало ещё меньше. Чёрт! — А нет! Не открывай лучше, — запаниковала я. А вот он меня не послушал. Ну, а как может быть иначе?

— Не думал я, что помирать буду с тобой рядом.

— Идиот! Я вообще-то ещё жить буду. Долго-долго. Я планирую мужика встретить, которого не задавлю своим характером. Или, который сможет не опуститься после нашего расставания.

— А было такое?

— А ты думаешь, почему Капранова говорила о тебе, как о жертве?

— И тут должна последовать очень интересная история, — заключил Денис. А дыхание его все ещё было тяжёлым. Блин, а мне нравится то, как он держится.

— Ну, ты же просил что-нибудь рассказать. Вот, слушай о моей репутации и о том, что со мной лучше не связываться. Я первокурсница, он уже на четвертом. Не буду рассказывать историю отношений, но дело в том, что мы как-то сразу приняли нашу встречу за судьбу, которая длилась на протяжении от нового года и до летних каникул. Красиво все так, волнительно. Ровно до того момента, пока мне не стали капать на мозг о том, что он вроде как похаживает «на лево». Ну, и раз все в один голос утверждают, даже если я не поймала с поличным, означает, что дыма-то без огня не бывает. Ну, и решила я потушить этот «фитилек». В общем, после нашего разговора, который перерос в мини-скандал, который в свою очередь слышала вся общага, к крутому парняге прицепились кликуха «Парашка». И все бы ничего, только, как оказалось, парня это все задавило морально. К концу моего второго курса он стал поводом для насмешек. Вот так бывают жестоки злые языки. Но почему-то этот его «успех» приписывают мне. А хуже того, что теперь от меня шарахаются парни, думая, что если мы вдруг расстанемся, то я могу испортить им всю жизнь.

— Господи, что за бред? Хотя, пообщавшись с тобой, я уже ничему не удивлюсь, — Брук даже хихикнул.

— Бред или нет, а вот люди верят.

— Ты мне сейчас жалуешься, что парня себе не можешь найти?

— Дурак! — рассмеялась я. — Вот все нужно испошлить. Я просто предупреждаю тебя.

— Ну, я пока не покушаюсь на твою честь.

— Пока? — так, а это уже куда интереснее.

— В данный момент.

— В какой именно? — Брук, чему-то там улыбнулся, поковырявшись, видимо, в голове и начал двигаться. Чёрт! И двигался он прямо на меня. Трижды чёрт! Сзади холодная стенка кабинки лифта, спереди его высокая фигура и горящие глаза. А у меня парализовано все тело. Конечности просто отказываются слушаться, когда Брук нависает надо мной.

— Точно не сейчас, — я смотрю на его губы, которые от меня находятся в паре сантиметров. Нервно облизываю свои. Господи, дай мне сил.

— Не вздумай, Брук. Держи свои губешки при себе, — кажется, даже голос дрожит от волнения. Ну, почему этот пресловутый лифт не начинает работать, как во всех стандартных фильмах или книгах? Блин…

— Они мне уже не подчиняются, — улыбается он, огораживая мне путь отступления с одной стороны, но при этом предоставляя выбор. Мы оба знаем, что никуда это не заведёт, мы оба знаем, что у нас времени не больше месяца, а так же оба знаем, что нас влечет друг к другу. И?

— Ой, делай уже что задумал, — выдыхаю тяжело, а затем чувствую его губы на своих.

От головы отливает кровь, скапливаясь совсем в другом месте, где сейчас живность танцует шаманские пляски от перевозбуждения. Вот он, настоящий, потрясающий, в моих руках. А они в свою очередь начинают исследовать вверенную им территорию. Хорошо! Да, блин! Мне просто сносит крышу от одного поцелуя. Что же будет дальше?

4

«Все наши беды из-за женщин». Сказавший это, видимо, был чёртов гений, потому что только за одну эту фразу можно было бы смело дать Нобелевскую премию.

И у него была одна беда…Денис тяжело вздохнул, сидя у экрана огромной плазмы, где сейчас мелькало лицо Вари. Эта самая его беда с бережностью держала на руках годовалую малышку, которая все время пыталась сбежать. Его не было рядом в этот момент. Как и в тот, когда их забирали из роддома. Или в тот, когда Варя залезла в шкаф с мукой и «уделала» всю кухню, оставляя за собой следы своих крохотных ладошек и коленей, когда пыталась ползком скрыться с места преступления.

И чем дальше она взрослела на этих записях, тем страшнее ему становилось, потому что казалось, что он пропустил целую жизнь, которую теперь не наверстать.

Почему-то Брук сразу принял мысль об отцовстве, как осознанный взрослый мужчина. Но все никак не мог перестать злиться на Женю. Почему она не сказала? Почему не дала возможности участвовать в жизни из дочери.

Как, порой, бывает жестока жизнь. Ещё три дня назад он даже не задумывался о детях. Да, возраст был подходящий, но женщина, которая должна была подарить ему первенца ещё не нашлась…вернее, он не знал, что она есть. Почему-то думал, что первенцем будет сын, которого он будет ставить на коньки, даст в руки клюшку. А тут…судьба словно издевалась.