Чтение онлайн

— Я оборотень, — вежливо, стараясь сдерживаться, сказала Роса.

— Оборотни ипостась свою звериную меняют лишь в полнолуние, да и то не всегда, и токмо ночью могут али вечером поздним, а тебе всё едино: полная луна аль ущербная, день аль ночь. Так что молчи, отродье человеческое.

— Так ты же сама человек, — насмешливо прокомментировала девушка.

— Я?! — старуха аж подпрыгнула от ярости. — Я ведьма потомственная, с хозяином договор кровью заключившая. Племя мы забытое, что ни к людям, ни к зверям причислить нельзя. Мы нелюди! Ни звери, ни нечисть, ни духи, ни падшие, мы третье колено пятой ветви. Вот мы кто, а ты, девка полоумная, наполовину оборотень, наполовину человек. Ты даже детей можешь рожать от людей.

— Так и мать моя могла.

— Мать твоя… мать твою… твою мать… твоя мать… — и дальше пошёл поток несвязных ругательств, часть из которых Роксолана не то что не поняла, а и отродясь не слыхала.

— Мать твоя… момент подгадала, что раз в сотню лет бывает, да не везде и не всегда. Всё не терпелось ей сбежать со старого леса, и ведь выискала же, сука, в какой-то книге о том. Вычитала, обдумала и воплотила. Эх, мать твоя, твоя мать…

— А где мой отец?

— Не знаю я, где твой отец, и кто твой отец. Сгинул, должно быть. Ага, вот он! — старуха отвлеклась от разговора и бросилась от сундука в противоположный угол, попутно смахивая со своего длинного носа пыльные пряди древней паутины. От её резкого движения любопытные пауки, прятавшиеся по углам, прыснули в стороны, скрываясь в темноте, а магический огонёк погас.

Старуха ругнулась, щёлкнула пальцами, и огонёк снова загорелся в полную силу. Бабка достала из ниоткуда свёрток, замотанный в шкуры, и развернула его. На свет был явлен чёрный, как уголь, и изогнутый углом коготь.

— Вот он! Вот он! А я уж думала, что позабыла совсем, где он. На, держи, и беги к дураку этому.

— А как он работает? — Роса удивлённо подняла тонкие еле заметные брови.

— Всё просто, отдаёшь ему, он капает на него своею кровью, делая привязку к себе и бросает. Коготь летит, сбивает цель и снова возвращается ему в руки. Отобрать или украсть коготь уже невозможно. Бьёт он наповал, если кинуть сильно. Да, чем интереснее человек, тем коготь острее. На то и расчёт: этот, которого леший нашёл, явно не прост. Так что, иди и смотри, а увидишь нужный момент, кидай ему коготь и убегай. А там, как Велес поможет.

Роса кивнула, схватила шкуру, коготь и была такова, только громко хлопнула дверь, закрываясь за ней. Старуха покачала головой и забормотала про себя что-то неприличное.

Выскочив из избушки на дубовой ножке, Роса буквально за секунду обратилась в лису и тут же кубарем полетела вниз. То, что она не кошка, Роса сообразила слишком поздно, пришлось выкручиваться в воздухе. Но всё обошлось. Приземлившись на все четыре лапы, она жадно обнюхала воздух, почуяла нужное направление и побежала вперёд. Коготь лежал на её спине, как приклеенный, и упасть не мог, на то он и древний коготь. Смешно взбрыкивая задними лапами, Роса устремилась к своей цели.

Белозёрцев лежал в своём шалаше, готовясь погрузиться в крепкий сон. Спать хотелось, но сон не шёл: что-то тревожило. Неведомое существо сбежало, огонь горел, отбрасывая свет на деревья, но на душе было неспокойно. Казалось, все проблемы решены, и пора бы отправляться в царство Морфея, но не спалось.

Он чувствовал, что его ждут очередные неприятности. Нет, не вселенское зло и не демоническая сущность. Просто какой-то очередной нехороший мертвяк или нечисть решит зайти на огонёк. А ещё было интересно, зачем нечисти золото? Вот пропала одна золотая монета, что ушла к лешему за охрану. Леший охранник? Уже смешно, но, тем не менее, той ночью Вадим отлично выспался. И что они тут все на золоте помешались? Далось оно им… Странно это. На что будут тратить деньги леший с кикиморой? На обновки или на покупку маленьких детей, чтобы вырастить из них новых кикимор? Неизвестно…

Вадиму эти жёлтые кругляши были нужны только как расчётное средство. Сами по себе монеты вызывали у него совсем вялый интерес, и складировать их в сундуки он в любом случае не собирался. Мысли с золота постепенно переключились на стоящую в лесу тишину, лишь треск горящих поленьев нарушал её.

Стало как-то тихо, неестественно тихо. Ночной лес обычно полон звуков: то мыши шуршат и резвятся так, что думаешь, будто это олени бегают, то птицы, чем-то испуганные, начинают бить крыльями. А то и зверь ночной осторожно подходит, чёрной тенью мелькая на грани зрения. Так вот, ничего этого не было, лес словно вымер.

Вадим приподнялся на лапнике и попытался что-нибудь увидеть в зареве огня. Сейчас он оказался в выгодной позиции. Шалаш стоял поодаль и не попадал в круг света, не ослепил глаза своим пламенем. Наоборот, Вадим отлично видел всё вокруг, оставаясь в тени.

Что-то происходило. По краю светового круга мелькали неясные тени, время от времени сверкая глазами ночных хищников. К нему пришли гости. Нет, это не был леший или непонятное пушистое существо, похожее одновременно и на рысь, и на лису. Нет, это оказались шакалы или весьма на них похожие хищники. А может и волки, но маленькие.

Высунув голову из шалаша, Вадим неожиданно встретился взглядом с одним из них и на миг оцепенел. Светящиеся инфернальным блеском глаза словно парализовали, приковывая всё внимание к себе. Белозёрцев дёрнулся и спрятался в шалаш. В ту же секунду шакал завыл. Весь лес мгновенно ожил, и из темноты к шалашу со всех сторон бросились хищные звери.

Отскочив вглубь, Вадим как дверью закрыл вход щитом, сплетённым из веток. Сильный удар сотряс шалаш, когда в щит с размаху ударился зверь, затем второй, но уже слева, третий. Нападающий был не один, сюда примчалась целая кодла. Лес наполнился глухим рычанием и треском разгрызаемых стволов. Когда в образовавшуюся прореху сунулась когтистая лапа, Вадим решил, что на этом всё, конец.

Животные бились в истерике, стараясь добраться до вожделенной добычи, пугая Вадима своим зловонным дыханием. Оно проникало даже сквозь устойчивый запах хвои и еловой смолы, вызывая горловой спазм.

— Ять, откуда вы все взялись на мою голову, животные… — матерился Белозёрцев, пытаясь извернуться и лежа полубоком. Еловые стены были ненадёжной, но хоть какой-то защитой. К тому же ёлки явно не нравились шакалам, значит, их хозяин не Дед Мороз. Жаль, можно было попробовать договориться: Вадим ему сказки двадцать первого века, а тот взамен убрал бы своих чёрных песцов.

Положение становилось всё более угрожающим, и надо было выбираться. Куда — неизвестно, в крайнем случае, полезет на дерево. Насколько он помнил, ни шакалы, ни волки по деревьям лазать не умели, значит, у него есть шанс спастись.

Тем временем атаки со всех сторон усилились, еловый шалаш явно собирались брать штурмом. Тонкие брёвнышки удержат мохнатую ораву недолго. Меч был неудобен из-за небольшого пространства, а вот кинжал подойдет. Эта мысль, словно молния, пронзила Вадима. Он лёг на левый бок, быстрым движением передвинул ножны с кинжалом на живот. Острый длинный клинок, похожий на тонкое стальное жало, хищно блеснул в темноте шалаша.

— Ну, твари, держите пищу богов! — проговорил вслух Вадим и ударил прямо сквозь хлипкую дверь. Стальная спица, не встречая сопротивления, вонзилась в морду ближайшего шакала и, пробив ему глаз, выключила сознание зверя. Злобная тварь даже не успела заверещать. Глухо зарычав, она повисла мёртвым грузом на тонком лезвии.

Вадим скорее почувствовал, чем догадался, что убил тварь. Обратным движением он вытянул клинок, чтобы тут же снова ударить. Штурм неведомых зверушек продолжался. Ещё один удачный удар вспорол, вероятно, брюхо следующей жертве. Громко скуля, шакал выл свою последнюю песню о несправедливости судьбы. Но соплеменники не удосужились обратить на него своё внимание, целиком и полностью сосредоточившись на Вадиме.