Чтение онлайн

— Каким образом? — удивился я.

— Они создали новое поколение оружия — крылатые ракеты. И все вооружение нашей непобедимой и несокрушимой перед этими ракетами стало горами металлолома. Крылатые ракеты работают на тех же системах, что придумал когда-то мой батька. Смешно, мой тихий бессловесный отец мог продлить век коммунизма. Но не случилось…

Сашка забрал у меня из рук старую сберкнижку, положил ее обратно в сейф, щелкнул замок на дверце.

— По этой книжке можно изучать историю нашей страны, — сказал он. — Мало кто понимает, что деньги, как состав крови, отражают состояние здоровья народа, самочувствие государства. То, чем с нами расплачивались семьдесять лет, были не деньги. Фалыдак, бумажки, талоны на питание. А у талонов не бывает долгий век. Ты чего улыбаешься?

— Смешная фантазия пришла — представляешь, если бы Чкалов положил на имя твоего старика сто франков в швейцарский банк, — предположил я. — Что стало бы с ними за шестьдесят лет с лихом?

— Я на них себе дом под Лозанной купил бы, — сказал зыбко Сашка — не то всерьез, не то шутил. — А книжечка сберегательная — мой расчетный чек с державой! Больше я ей ничего и никогда не должен…

Негромко загудел зуммер на переговорнике, замигала лампочка, и голос секретарши Нади нас мгновенно вздрючил:

— Александр Игнатьич, в приемной Людмила Андреевна. Она хочет вас немедленно видеть…

— Пригласи, — сказал Сашка и уже шел к двери, навстречу Люде, бледной, в смазанном макияже и растрепанных чувствах. — Что случилось? — быстро спросил Серебровский.

— Здравствуй, Саша! — Она вглядывалась в его лицо, будто стремилась понять или вспомнить что-то безнадежно ускользнувшее из памяти.

— Здравствуй, Люда, здравствуй… Почему ты здесь?

Она расстегнула замок сумки, достала запечатанный конверт и молча протянула Серебровскому.

В «Бетимпексе» начальник поисковой группы докладывает Павлюченко, бывшему Николай Иванычу.

— Вот эту группу домов мы прочесали, — показывает он пальцем на схеме. — Вы обещали добавить людей, тогда перейдем на левую сторону улицы Огурцова…

— Сегодня же, — кивает Павлюченко. — Бойко вполне мог обмануть этого придурка водилу — дать ему ложный след.

— И еще! Нас аккуратно, но вполне профессионально пасут.

— Плевать! — отмахивается Павлюченко. — Это люди Серебровского. У них вообще нет никаких концов, поэтому они от безнадеги пытаются раскинуть сети на ловца. Мы все равно на шаг впереди…

Поисковик протягивает ему газету «МК», показывает объявление — «Верный Конь, Хитрый Пес, Бойкий Кот…».

— Этого парня из Интерпола зовут Ордынцев?

Павлюченко читает объявление, хмыкает досадливо:

— Ты смотри — куда конь с копытом, туда и пес с клешней! Придется всерьез присмотреть за этим вонючим режиссером… Не думаю, что Кот ему поверит, не такой он дурак — самому в пасть Серебровскому лезть. Но вообще-то жизнь штука сложная, чем черт не шутит. Было бы хорошо их вдвоем надыбать на встрече… Очень хорошо было бы!

— Простите, не уловил…

— Не бери в голову, потом поймешь. Запомни одно: сейчас Ордынцев — никто, и имя ему — никак. У него здесь игры нет — он болван в польском преферансе. Но если он действительно такой умник, как мне шептали, и он сообразит что к чему, а дружки из Интерпола всерьез подсобят — вот тогда он может стать очень, ужасно опасен… Ладно, займись делом. Вы используете этого дурня — водилу?

— Еще как! Я дал ему деньжат — он с двумя нашими парнями полный день утюжит на своей «шестерке» все окрестные дворы и улицы.

— Дельно! Дуракам — счастье, может, встретит Кота, — задумчиво говорит Павлюченко. — В этом случае позаботься обо всем…

Изо всех сил сдерживаясь, стараясь не выдать своего отвращения, я негромко, как бы спокойным голосом спрашивал генерала Сафонова:

— Хотелось бы знать, что делала наша охрана?

Шеф безопасности тяжело вздыхал:

— Хлопала ушами…

Людмила попыталась вступиться:

— Но он действительно выглядел неузнаваемо… С ним была очень привлекательная женщина — может, это сбило охранников с толку?

— А по-твоему, киллер должен ходить по городу в пулеметной ленте, как матрос Железняк? — любезно поинтересовался я и снова спросил Сафонова: — Сколько у нас там людей?

— Четыре наряда по два человека.

— Прекрасно! Всех уволить… Сегодня же…

— Александр Игнатьич, прошу вас, не горячитесь, — стал заливаться бурым склеротическим румянцем Сафонов. — За этот прокол отвечаю я. Из-за ошибки или нерадивости одного охранника, наверное, не правильно наказывать еще семерых людей…

— Я понимаю — семьи, дети, безработица на дворе, — кивнул я. — Кузьмич, дорогой мой, ты меня не правильно понял. Я их не наказываю. Они мне просто не нужны, они — слабое звено в неработающей цепи. Как системщик, я не могу этого допускать. Уяснил?

Цвет лица Сафонова приобрел черно-багровый оттенок, как уголь в горне.

— Уяснил, Александр Игнатьич, уяснил, — вздохнул он тяжело. — Как системщик, вы должны начинать с меня — я руковожу этой несрабатывающей цепью…

— Я об этом подумаю, — спокойно, без нажима пообещал я.

— Хорошо, — сказал Сафонов, глядя в стол. — Дайте, пожалуйста, указания относительно охраны офиса Людмилы Андреевны.

Я прошел за свой стол и снова вставил дискету в гнездо компьютера. На экране монитора поплыли символы загадочных процессов пробуждения зловещей памяти. Там сейчас дремал оживающий демон.

— Охрану в офисе «Уорлд трэвел» снять, — решился я наконец. — Людмиле Андреевне она больше не нужна…

— Как?! — в один голос воскликнули Сафонов, Людмила и немо молчавший до сих пор Ордынцев. Они заголосили хором. Греческий хор ужаса и гнева.

На экране монитора, который виден был только мне, всплыли из необъятной глубины электронных волн слова:

Ну скажи на милость, Алексей Кузьмич, дорогой ты мой охранно-сыскной бык-ветеран, какую ты можешь обеспечить охрану моей неугомонной семье — при условии, что с Котом Бойко не должно происходить ничего чрезвычайного?