Чтение онлайн

– Совесть? – изумилась Аяна. – Мне больше не надо, спасибо. Мне хватает той, что есть. И у кого ты...

– Неверно. Ладно. Оно было живым, но теперь – не совсем. Не вполне.

Аяна попятилась от свёртка.

– Животное? Ты принёс мне дохлую ласку? – с ужасом спросила она. – Зачем?! Для чего?

– Ласку? А-а. Да. Многим действительно не хватает ласки. Но нет. Нет. Ладно. Сейчас, погоди, я успокоюсь... Да. Открывай.

Аяна двумя пальцами откинула голубую ткань и распахнула глаза.

– Что это? – вытянула она шею, робея коснуться. – Это...

– Да, любовь моя. Смотри.

Аяна замерла, ловя смеющийся взгляд Конды, пока тот осторожно дотрагивался до её волос. Он поднял с кровати небольшое чистое зеркало и дал ей в руку.

Из зеркала на неё смотрела синеволосая ондео.

– Окраска и изготовление заняли какое-то время, сегодня я забрал его из мастерской. Мне как-то противна мысль о том, чтобы носить чужие волосы, поэтому тут только твои.

Аяна крутила головой, пытаясь рассмотреть в небольшом зеркале ровно обрезанные голубые пряди, которые слегка щекотали ей плечи.

– А это... погоди. Дай закреплю.

Аяна с восторгом смотрела в зеркало. Голубая вуаль, скрывающая лицо, кроме глаз, напоминала ту, которую крепила к причёске Чамэ, чтобы исполнять танцы Телара.

– Теперь ты можешь стать ондео в любой момент, не пуская мне в глаза голубую пыль того странного засохшего состава и не боясь превратиться обратно в Аяну от малейшего дождя. Ты тогда сказала, что я избавил тебя от воспоминаний. Но там были не только тяжкие, не правда ли? Пусть это остаётся напоминанием о тех днях. Смотри, Кимо, какая красавица твоя мама. Айи, а ну-ка, примерь твой халат Фадо. Хочу посмотреть, совпал ли цвет.

Аяна повернулась к небольшому шкафчику и вытащила голубой халат.

– Ну как тебе?

– Ты прекрасна. Там стучат, иди, открой, любовь моя.

– Я?

– Да-да.

Аяна сбежала вниз по лесенке, шелестя халатом, и распахнула дверь.

– А... Э... О.

Арчелл сглотнул, нахмурился и потупил взгляд.

– Э...

– Зови меня Ондео, – мягким, томным голосом пропела Аяна из-под вуали, впадая в бесшабашное веселье. – Ты прервал... моё представление. Ты будешь... наказан.

Арчелл покраснел и отшатнулся от двери, захлопывая её.

Конда сидел на кровати, закрыв лицо рукой, и трясся от смеха.

– Я клянусь, это сделала не я, а та актриса, которой ты увлёкся!

– Не оправдывайся, Ондео. Я слышал всё. Я слышал даже звук, с которым кровь приливала к его несчастному невыспанному лицу.

– Конда, да чем он занимается-то? – воскликнула Аяна, откалывая с одной стороны вуаль, которая норовила забраться ей в рот. – Почему он такой измотанный? Что он делает ночами?

– То же, что у тебя не получилось сделать тогда с парнями. Он спаивает чужих камьеров и держит меня в курсе дел, – хмыкнул Конда. – Кир Пай Конда не может таскаться по кабакам ночами, так как он снова приличный человек, а вот его камьер... Правда, он недоволен тем, что ему самому пить при этом нельзя, но зато он неплохо сохранился для своего возраста и рода деятельности.

– Он теперь уверен, что у тебя связь с актрисой, – без всякого сожаления рассмеялась Аяна. – Это не повредит твоей репутации?

– Да храни меня небеса. Связь с актрисой обходится настолько дорого, что это, несмотря на несоответствие нормам морали и противоречию заветам совести, действует наоборот.

– Дорого?

– Любовь моя, если я сейчас скажу тебе, ты расстроишься. Подожди меня тут, Кимо зевает. Пойдёшь на ручки, Кимо?

Аяна пригладила красивую голубую стрижку, удивляясь, какими гладкими могут быть её волосы, и улыбнулась мысли, что они вернулись из долины духов, уйдя туда раньше неё, и воскрешение благотворно на них повлияло.

– Мастер превратил мои растоптанные туфли в это, – показала она под кровать, когда Конда наконец вернулся. – А мои отсечённые твоей безжалостной красивой рукой волосы с измочаленными кончиками – в эту изумительную фальшивую причёску. Это какое-то чудо.

– Мастерство всегда похоже на чудо, – хмыкнул Конда. – Только когда начинаешь лезть в него глубже, понимаешь, какой бесчисленный набор простых, но требующих исключительного внимания и опыта мелочей из себя представляет это чудо. Я предпочитаю не лезть. Это делает игру занудной и скучной.

– Ты вроде бы хотел расстроить меня.

– Не хотел.

– Ладно. Я согласна, говори.

Конда сел рядом с ней на кровать и развернул к себе за плечи, поглаживая ладонью голубые пряди, заправляя их за уши.

– Есть вещи, о которых все знают или догадываются, но молчат.

– Мне это известно.

– Да. Ты частенько высказываешься по этому поводу. Я говорю именно про эту сторону жизни. Преступать законы совести, зная, что тебя ждут ядовитые туманы лейпона, ради похоти, очень глупо, но плоть слаба. Не в этом смысле, хотя мне приятно. Чуть ниже пощупай, у плеча... Погоди...

Он стянул рубашку, лёг на живот и повернул голову, подставляя Аяне спину.

– Моя слабая плоть в твоём распоряжении. Прошу, терзай меня, моя луна, моя звезда, синий свет моей души. В общем, те, кто забрался высоко, считают людьми исключительно тех, кто одного с ними положения.

Аяна живо вспомнила всё, с чем успела столкнуться за то время, пока была капойо, и закивала, вонзая ногти в его расписную спину.

– Да. Капойо – не человек, поэтому она может видеть кирью в прилипшей мокрой сорочке. Помню. А имя того, кто год готовит тебе, можно даже не запоминать. Да.

– Да. Если кирья или кира обращает своё внимание на мужчину из севас или катьонте, это воспринимается примерно как...

– Замараться.

– Подходит, но не совсем. Хуже, несравнимо хуже. Не суть. Если кир обращает внимание на таких девушек – это не такая беда, но тоже... грязь. Иметь любовниц из числа кирио может позволить себе только крейт, и его внебрачные дочери расхватываются, как горячие пирожки из печи у вас в долине, помнишь, когда близнецы прибегали с друзьями?

– Даже одноногие.