Чтение онлайн

В коридоре, несмотря на перемену, наших никого не было. Они все были в классе и обсуждали произошедшие события. Когда мы — я, Вовка и Тимка — вошли в класс, там такое началось! Стали наперебой расспрашивать, о том, о сём. Тимура девчонки наши окружили, и тоже всё «как», да «чего», ахи, вздохи и всё такое. А Сапрыкина:

— Ой, Тимурчик, я так за тебя волнова-а-алась, так волнова-а-алась, — влюбилась она в него, что ли? А Смолина:

— Это правда, что ты вчера прохожих избил?

Ну, Тимка молодец, нашёлся, чего ответить:

— Ага, — говорит, — правда. Одного до полусмерти, двух насмерть забил, а потом пятерых милиционеров из автомата и ещё двух прохожих из пистолета.

— Какой у-у-жа-а-с! — восклицает Смолина.

А Сапрыкина:

— Ой, Тимурчик, тебя теперь в тюрьму посадят, да?

А он:

— Ага, — говорит, — сегодня после уроков заберут. Слушай, а ты мне передачки в тюрьму носить будешь?

Тут до неё дошло, что Тимка просто издевается. Она надулась, ушла и села за свою парту. Как раз звонок на урок прозвенел.

Вероника Ивановна вошла в класс и увидела, что мы все на месте. Мне она ничего не сказала, посмотрела, только, как-то странно. А им:

— Так-так, появились, прогульщики. Зачем же вы прятались? Вова, Тимур, я к вам обращаюсь. Что, нельзя было в милиции всё объяснить? Вова, встань и ответь, почему вы сбежали вместо того, чтоб рассказать, как всё было?

Вовка встал и говорит:

— А что ли они слушали, что мы им говорили? Они только тех, кто за фашистов заступались, слушали.

— Всё равно, дома-то вы могли всё рассказать? Ладно бы Тимур, а у тебя и мама, и папа следователи, в прокуратуре работают. Ты почему молчал? Вместо того чтобы всё рассказать, вы с братом сбежали, и товарища своего на это подбили.

— Да? А если бы не следователи? Если бы не в прокуратуре? Что ли тогда не должно по справедливости быть? И никого мы не подбивали, и не сбегали никуда. Тут совсем другое было, — и Вовка замолчал.

— Ну, и что же за другое?

— Не скажу, это тайна. И Вы всё равно не поверите.

— Да, трудно с вами. Какие-то тайны придумываете. Вы должны понять, что случившееся — это уже не игра.

— Ага, точно, не игра.

— Садись, Муравкин. Ну, кто решил задачку про учеников?

Я поднял руку. А ещё руки подняли Вовка и Тимка — больше никто.

— Что, только трое? — удивилась Вероника Ивановна. А потом, обращаясь к классу:

— Вот смотрите, и берите пример с Рябинина, Муравкина и Арчибасова. Они успели, и на бандитов нарваться, и в милиции побывать, и уроки приготовить.

А Мишка Сердюков с места:

— Вероника Ивановна, а где же мы бандитов найдём, чтобы на них нарваться? И как нам в милицию попасть, самим туда сдаться, что ли?

Вероника Ивановна поняла, что сказала что-то не очень умное, поэтому на Мишкин вопрос не ответила, а мне говорит:

— Рябинин, иди к доске и пиши решение. Тебе надо вторую двойку исправить.

В общем, получил я вторую пятёрку по матике.

Потом Вероника Ивановна продиктовала следующую дурацкую задачу. Нет, не просто дурацкую, а вообще… Короче, вот:

«Марфуфочка решила купить авто, но денег на авто у неё не было. Тогда она пошла и ограбила сберкассу. Угрожая оружием, она отобрала у кассирши два мешка с деньгами. В одном мешке оказалось 50000 рублей, а во втором в два раза больше. Марфуфочка пересчитала деньги и заплакала, потому что на авто денег всё равно не хватало. Тогда сердобольные посетители, стоящие в очереди к окошку кассирши, добавили Марфуфочке ещё по 10000 рублей каждый, а недостающие 5000 рублей, ей добавила из своего кошелька добрая кассирша, у которой Марфуфочка отобрала два мешка с деньгами. Сколько в сберкассе было сердобольных посетителей, если авто, которое купила Марфуфочка, стоит 275000 рублей?».

Короче, класс просто «припух», пытаясь вникнуть в «морально-этическую сторону» этой задачи. Я представил себе ту «добрую кассиршу» и тех тринадцать «сердобольных посетителей», и мне стало противно. А Вероника Ивановна вызывает к доске Вовку. Но Вовка вдруг говорит:

— Вероника Ивановна, Вы, пожалуйста, не обижайтесь, но я задачу про эту уголовницу решать не буду — это уже слишком.

Вероника Ивановна просто обалдела от такого заявления. А потом говорит:

— Муравкин! Тебя же всегда в пример ставили! Ты же почти отличник. Что на тебя нашло?

— Я эту задачу решать не буду, — очень твёрдо ответил Вовка, — потому что она увеличивает зло.

— Муравкин, садись. Два! Арчибасов, ты, надеюсь, не последуешь дурному примеру Муравкина?

Тимка встал:

— Вероника Ивановна, я эту задачу тоже решать не буду.

— Ладно, Арчибасов. Двойка!

— Рябинин, ты-то, надеюсь, не откажешься решить эту остроумную задачу? Ты уже получил две пятёрки. Ещё одна пятёрка — и ты сможешь получить отличную оценку за четверть.

Два противоположных чувства боролись во мне. С одной стороны, я уже знал ответ и очень хотел получить ещё одну пятёрку. С другой стороны, я знал, что это будет предательством. «Что же делать, — думал я, — согласиться, или отказаться решать задачу?».

Я видел, как выжидающе и настороженно смотрят на меня Вовка и Тимка, да вообще, весь класс. Я понимал, что Вовка и Тимка правы, что нельзя больше терпеть такой беспредел. Ладно бы ещё те задачи, в которых Марфуфочка просто хулиганила, но такое! Ведь эта Марфуфочка из обычной дуры и хулиганки уже превратилась в преступницу. Докатилась, короче, Марфуфочка. Чему же учит эта задача? Что хорошо быть грабителем? Нет, надо с этим что-то делать…

Неожиданно, будто внутри себя, я услышал слащавый, завораживающий голосок:

— Сашенька, ты ведь умненький мальчик, скажи «да». Ты получишь ещё одну пятёрку и возвысишься над этими дураками Тимкой и Вовкой. И мама будет довольна, — и тут же зловещим голосом:

— А если скажешь «нет», позавидуешь мёртвым!

Теперь мне было до смерти страшно сказать «нет», но сказать «да» значило предать. Как сквозь сон, я услышал голос Вероники Ивановны:

— Ну, долго я буду ждать, Рябинин? Встань и ответь, будешь ты решать эту задачу, или нет?