Чтение онлайн

— Что особенного? С твоего позволения я расскажу им о нашей беседе.

— Не забудь добавить: мы крепко стоим здесь. Каждый, кто сунется сюда с оружием, обретет смерть!

— После таких слов они будут пытать меня, как агитатора.

— Видишь разницу? Мы выслушиваем любые твои слова.

— Аллах рассудит нас всех!

— Думаешь, аллах покарает бандитов за их кровавую жестокость? Тогда зачем было допускать ее?

— Жестоким может быть Магомет, но аллах всегда справедлив, — смиренно ответил Махмат. — Мы недостойны судить о высоких деяниях. Прими мою признательность за отдых, я не упущу возможности воздать тебе. На улице уже солнце, по дороге идут машины, мне пора.

— Всему свое время, — согласился Гафур и кивнул в сторону ящика с гранатами, который стоял на прежнем месте. — Ты хороший человек, почтенный, мы убедились.

— Хороший или нет, об этом знают только на небе. — ответил Махмат, с удовлетворением подумав о том, что осторожность оказалась нелишней. Вел себя естественно, подозрения не вызвал.

— Посадить тебя на попутную машину?

— Позабочусь о себе сам. Это будет важно при встрече с душманами. Я сказал все.

Издевка почудилась Фариду Гафуру в голосе говорившего. Но с чего бы? Нет, старик искренне поблагодарил за ночлег, не надо думать о нем плохо. Фарид, наверно, просто устал, раздражен после бессонной ночи.

На правах гостя Абдул Махмат не спеша дошел до будки возле шоссе, рассматривая и запоминая окрестности, подступы к обнесенным проволокой казармам. Простился на шоссе с молодыми сарбазами и зашагал дальше, щуря глаза от яркого блеска снегов на вершинах темневшего впереди хребта. Изредка поглядывая назад, на пост, припоминал слова капитана Гафура, сержанта Искандера и огорченно думал, что непримиримых врагов, подобных им, становится с каждым днем все больше и больше.

Как и предполагал Абдул Махмат, моджахедины не смогли по достоинству оценить важность принесенного им известия. Командир отряда Сулейман был энергичен, самоуверен, очень молод — чуть старше двадцати лет. Вероятно, для солидности отпустил бородку, рыжую от хны; такими же были и волосы под полувоенным, цвета хаки кепи с большим козырьком. Не снимал черные очки, внешним видом выделялся среди своих подчиненных, большинство которых носило привычные халаты, просторные штаны-шаровары, тюрбаны, каракулевые шапки или фески: бросив оружие, они могли раствориться, исчезнуть среди местного населения.

Пожалуй, не только молодость, но и внешность свою маскировал командир. Не хотел быть узнанным. Речь его свидетельствовала об образованности, походка была легкой, руки сильные, но холеные, не привыкшие к физическому труду. Среди примерно пятнадцати миллионов афганцев, подавляющее большинство которых составляют дехкане, ремесленники, пастухи, охотники, торговцы, таких людей найдется немного. И те из них, кто оказался на стороне моджахединов, старались по возможности не раскрывать себя. Борьба продолжалась, и еще неизвестно, чем она кончится.

Пришельца из города Сулейман встретил с подчеркнутым радушием. Сказал, что знает о нем, имеет приказ оказывать всяческое содействие. Предложил отдохнуть в хижине пастуха, которую занимал сам (его люди располагались в нескольких пещерах). Почтителен был до приторности, величал Махмата не иначе, как «дорогой гость». Но едва заговорили о деле, развернув новую, хрустящую карту американского производства, Сулейман позволил себе не согласиться с доводами Махмата, выразил сомнение и даже недовольство.

— У меня в отряде десять групп по пять-шесть человек. Вместе с ячейкой управления — семьдесят бойцов. Из них половина специально обучена минированию дорог и населенных пунктов. Наша задача и наша тактика определены командованием. Взрывы на шоссе, засады, уничтожение боевых машин и транспорта.

— Я хочу именно этого, — сказал Махмат.

— Мы уничтожаем отдельные бронеединицы и автомобили, а вы говорите о большой колонне русских грузовиков. У большой колонны будет сильное охранение, ее прикроют с воздуха. Мы получим ответный удар после первых же выстрелов.

— Речь идет не о нападении. На пути колонны два перевала. Ближний перевал мы успеем заминировать, сделать непроходимым, если послать людей прямо сейчас, чтобы они успели опередить колонну.

— Далеко. Трудно.

— Мы обязаны сделать это, — твердо произнес Махмат. — Мы должны закрыть перевал, иначе нам не простят.

— Было бы чего прощать, — пренебрежительно поморщился Сулейман, измеряя еще раз расстояние по карте. — Не успеем.

По голосу Сулеймана понял Махмат, что командир отряда торгуется, хочет заполучить за эту операцию как можно больше.

— Нужно успеть! — решительно повторил Махмат. — В крайнем случае обстреляем и задержим колонну на подступах к перевалу.

— А охранение?

— Пошлите две группы с гранатометами и минометами. Что важнее: операция или десяток ваших людей, которых мы можем набрать в любом кишлаке?

— Кто захочет подставлять свою голову, не видя в том смысла? Вам известно, дорогой гость, какие сейчас расценки? За уничтоженную автомашину платят не так уж много. За бронетранспортер — восемьдесят тысяч афгани. За танк — сто тысяч. Есть смысл рисковать. Машины рвутся на минах — мы получаем деньги. Такая наша работа. Теперь мы готовимся сбить вертолет. У нас есть переносное зенитное орудие, мы хотим пробраться ближе к аэродрому. Руководство обещает за уничтоженный вертолет миллион афгани. Целое состояние! — Сулейман возбужденно потер руки. — И если командование предлагает такие деньги, значит, это очень важно… Мы постараемся. С большими деньгами можно поехать куда угодно, хоть во Францию, хоть в Америку, пожить в свое удовольствие. А вести бой нам невыгодно. Бой дает много потерь и мало доходов. Зачем мне терять специально обученных минеров-подрывников?

— Сейчас особый случай.

— Хорошо, дорогой гость, я пошлю людей на перевал ставить мины. Я сам пойду с ними. Но задержать русских в долине не в наших силах.

— Очень прошу тебя, Сулейман, остаться здесь и руководить всей операцией. Никто не знает лучше тебя людей и местные условия. У тебя есть рация?

Сулейман ответил помедлив, поколебавшись:

— Радиостанция неисправна.

Махмат понял, что с радиостанцией все в порядке, но Сулейман, как и многие моджахедины, не хочет ее использовать. Не только из-за боязни, что противник запеленгует передачу, определит местонахождение отряда. Перейдя границу, оказавшись в Афганистане, моджахедины получали самостоятельность, действовали по своему усмотрению, избегая столкновений с войсками. А будешь поддерживать связь с Центром, тебе навяжут невыгодные, опасные дела. Если приказ получен, его надо выполнять. Так лучше не получать.

— Эти радиостанции… — притворно вздохнул Сулейман. — В походе они ломаются, а у радистов нет опыта.

«Ты хитер, но меня не проведешь!» — подумал Махмат. А вслух сказал тоном, не терпящим возражений:

— Радиограмму мою отправить сегодня!

— Мы попробуем, — усмехнулся Сулейман. — Мы поищем возможность.

На несколько секунд он снял свои большие темные очки, и Махмату показалось: где-то видел этого человека! Или очень похожего? И я видел недавно. Но при каких обстоятельствах? Широкие прямые брови. Малоподвижное, с резкими чертами лицо хазарейца…