Чтение онлайн

Сразу после работы Женя быстренько помылась и переоделась. Весь день было тепло и даже душно, словно в парилке, но на всякий случай она прихватила вязаную кофту. Хотелось погулять подольше, последние вечера такие хорошие, потом и вдвоем-то не побудешь, негде.

Олег должен был ждать ее у поворота дороги между новым и старым портом. Женя не торопилась — как раз успевала. Встретившаяся женщина, с картошкой в авоське, поздоровалась и улыбнулась понимающе:

— Твой уже разминается там.

У Жени даже лицо зарделось. И женщина-то малознакомая. Твой — говорит… Еще неизвестно, чей…

Увидела его — и едва сдержалась, чтобы не побежать. Крикнуть хотела: «Мой! Обернись!» Но подошла ровным шагом, даже улыбку пригасила, мысленно настраиваясь на будничный тон, чтобы не бросилась ему в глаза радость. Нарочно подумала: китель все-таки подогнать надо. Малость болтается. Олег считает, что так свободней, лучше. Но и про красоту забывать не следует.

Однако, как ни старалась, справиться с собой не могла. И глаза, и голос выдавали ее состояние.

— По пути к тебе новость узнала. Тетка встречная заявила, что ты — мой!

— С картошкой которая? — догадался Олег.

— Она самая.

— А ведь действительно везет тебе.

— Почему?

— Мне вот ни одни человек, хоть с картошкой, хоть без картошки, не сказал, что ты моя.

— Сам спроси.

— Спрашиваю, — посерьезнел Сысоев.

— А не видишь?

— Не очень.

— И не догадываешься?

— Пытаюсь.

— Тогда закрой глаза, только покрепче.

Олег сомкнул веки, и сразу руки Жени легко легли на его плечи, он ощутил ее теплоту, почувствовал ее дыхание. Мгновение — и она отстранилась.

— Теперь понял?

— Да, — сказал Олег. — Но для большей уверенности еще…

— Не надо, — попросила она. — Пойдем. Ты обещал сводить на смотровую площадку.

Взявшись за руки, направились они к бывшему непропуску, который высился впереди темной громадой, заслоняя половину горизонта. Свернули на дорожку, серпантином петлявшую по крутому склону. Под ногами хрустел гравий.

— Не торопись, — посоветовал Олег. — Устала ведь на работе-то?

— Ничего… У меня новость серьезная, — замедлила шаги девушка. — Заявился сегодня в обеденный перерыв Алеша Тверцов…

— Я скоро ревновать начну…

— Поздно хватился. Уезжает он в институт на подготовительное. Все уже решено. И веселый он, и грусть чувствуется… Есть, говорит, Гречихина, такое мнение: выдвинуть тебя начальником комсомольского штаба стройки. Ребята все «за», и в райкоме не возражают… Веришь, Олег, я прямо на лавку шлепнулась в бытовке нашей от неожиданности… Да ты, говорю, что это! Со своей работой едва справляюсь, на жесткий совмещенный график переходим, чтобы без простоев. Обязательства повышенные взяли. На свидания ходить некогда.

— Так и сказала?

— Конечно. Он же все знает, этот Тверцов… Срезу возразил: «Как так некогда, через день с Сысоевым встречаетесь!».

— А ты?

— А я говорю: «Мне этого мало, каждый день видеть хочу!» А Тверцов свое: это, мол, эгоизм и индивидуализм, три вечера в неделю можно и нужно общественным делам посвятить. Доводы он очень убедительно излагал. Ты, мол Гречихина, фактически была заместителем начальника штаба, в курсе всех событий. И вообще Гречихина молодец…

— И ты согласилась?

— С чем?

— С тем, что молодец? — Олег, посмеиваясь, ждал ответа.

— А кто же с такой похвалой не согласится? — шутливо повела плечами она.

— От скромности ты не умрешь.

— Другие причины найдутся… Короче говоря, Олег,

будут меня утверждать на заседании штаба. Не сумела я отказаться.

— И не надо. Попробуй свои силы. Алеша вон как справлялся!

— Он парень, ему легче, да и своих забот меньше. Но теперь уже поздно назад поворачивать.

— А я одобряю, коллега.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Сделав еще несколько поворотов, дорожка вывела их на смотровую площадку, к клумбе с увядшими цветами, почерневшими от ночных холодов. Здесь, на юру, где всегда гулял ветер, сейчас было непривычно тихо и столь же тепло, как и внизу. Жене даже кофточку надевать не понадобилось. Она разглядывала контейнерный терминал, удивляясь: до чего же красиво! Но предполагала, что сверху эта махина похожа на ящик с яркими кубиками. И вообще вид отсюда удивительный. Сопки — как гряды застывших волн, все выше и круче. Склоны их уже не многоцветные, осенние краски поблекли. Облетает листва, изредился лес, заметнее проступила темная зелень хвойных массивов.

Вдали, над самыми высокими сопками, небо было чистое, прозрачное, кромка гряды словно бы плавилась в лучах заходящего солнца. И над головой, над портом, небо тоже было светлое, голубое, с мягкими оттенками — от розового до зеленоватого. Зато со стороны океана медленно наползали длинные узкие полосы легких облаков. Словно бы серебристая дымка затягивала небосвод, и дымка эта становилась все плотней, беспросветней. Ниже ее, скрыв от глаз водный простор, густела серая, клубящаяся завеса. На бухту надвигался туман.

Поняв это, Олег не выдал своего беспокойства, но настроение его резко изменилось. Темная осенняя ночь с туманом — самое тревожное время. Мысленно он был уже в порту, на контрольно-пропускном пункте…. Может, подполковник Дербаносов получил извещение об ухудшении погоды и сейчас разыскивает Сысоева, чтобы предупредить, напомнить?..

— Нет, ты скажи, нарочно, что ли, их так красят? — Женя продолжала восхищаться контейнерами. — Блестят, словно лакированные… Давай сядем.

— На море взгляни.

— Серость там. Сыро будет.

— Часа через два туман накроет всю бухту.

— Тем более посидим, пока есть время. После тумана дожди зарядят.

— Вниз пора.

Она внимательно посмотрела в лицо Олега, уловила его нетерпение.

— Спешишь?

— Надо в часть.

— А говорил — весь вечер…

— Нет, не получается.

— Объясни. — Она никак не могла уразуметь, что произошло… Может, он вдруг заболел?.. Или другая ждет? Олег не такой. Но почему эта деловитость, непонятная настороженность?