Чтение онлайн

Многие американцы усматривали во всех попытках установить контроль над оружием посягательство на их мужественность. Национальная ассоциация стрелков-любителей, пользующаяся большим влиянием, призвала своих членов, насчитывающих свыше полумиллиона человек, писать письма в Вашингтон и возражать против предложений о контроле над продажей оружия, а ее лоббисты принялись обрабатывать членов конгресса, используя фарисейский афоризм о том, что «убивает не ружье, а человек». Они настаивали на принятии еще одного закона Хиккенлупера, направленного всего лишь на прекращение ввоза ружей и пистолетов, изготовленных иностранными фирмами. Все попытки Катценбаха доказать, что ассоциация защищает не интересы спортсменов, а прибыли фабрикантов оружия, оказались тщетными.

Выходящий массовым тиражом журнал «Филд энд стрим» предупреждал своих читателей: «Экстремисты вновь требуют запретить продажу огнестрельного оружия». Журнал призывал владельцев оружия «перейти в наступление». Кстати, в февральском номере этого журнала в 1966 году одна из фирм, высылающая ружья и пистолеты по почте по получении соответствующего денежного перевода от любого лица, поместила объявление, рекламирующее дешевое ружье иностранного производства с оптическим прицелом, известное среди владельцев оружия под названием «винтовка марки Кеннеди». Рядом было напечатано рекламное объявление о выпуске специальных почтовых марок, посвященных памяти Кеннеди. Один предприимчивый репортер города Патерсон (штат Нью-Джерси) решил проверить, на что способны фирмы, продающие оружие по почте. Он послал одной из фирм заказ и приложил денежный чек с подписью «Л. X. Освальд». Он благополучно получил свое ружье.

Владельцы оружия последовали призыву журнала «Аутдор лайф» и бросились в атаку. Особенно воинственно вели они себя в штате Техас. В других районах страны судебные органы благожелательно отнеслись к двадцати с лишним тысячам законов и постановлений о контроле над продажей оружия, принятых местными органами власти в городах и штатах. В Далласе один судья отменил в 1962 году постановление муниципалитета, ограничивающее право на ношение оружия, на том основании, что оно якобы представляло собой «произвольное ущемление неотъемлемых прав граждан этого штата, не намеренных отказываться от этих прав в пользу правителей». По-видимому, под «правителями» имелось в виду федеральное правительство Соединенных Штатов, и надо признать, что это отношение не переменилось даже после убийства Кеннеди. Не успела зажить раненая рука губернатора Коннэли, как он уже обратился к конгрессменам, представляющим Техас, с призывом выступить против законопроекта Додда, а члены республиканской партии штага, собравшись на конференцию в Далласе, приняли резолюцию, бичующую какие-либо ограничения прав частных лиц приобретать оружие и пользоваться им.

«Большой Д.» по-прежнему отличался целым рядом странностей. В течение последней недели ноября 1963 года в сердцах либерального подполья пробудилась было надежда, что мучительная переоценка ценностей жителями города может пробудить к жизни их общественное сознание. Но надежде этой не суждено было сбыться. Чем больше было перемен в Далласе, тем яснее было, что он остается все тем же. Увяли венки «Прощай, дружище» на площади Дили, где был убит Кеннеди, и робкие ростки самосознания огрубели и превратились в защитный покров. Беспокойная тревога: «Помилуй бог, что скажут о нас в Нью-Йорке», перешла в состояние, описанное одним из местных психиатров следующим образом:

«Далласцы очень-очень гордятся Далласом. У отдельных граждан города это чувство перерастает в какую-то манию самолюбования. Вместо заботы о горе других их обуревает тревога за репутацию города».

В глазах этих граждан Даллас в значительной мере себя реабилитировал уже в первый месяц деятельности нового правительства. Речь идет о том, что в 1963 году в конце спортивного сезона студенческих команд спортивные комментаторы страны остановили свой выбор на команде регбистов техасского университета и высшего военно-морского училища США, назвав их соответственно командами № 1 и № 2.

Они встретились в Техасе на большой спортивной арене Коттон-Боул. Кадеты получили хорошую трепку. Весь Даллас ликовал.

Дух публичного раскаяния улетучился довольно быстро. Полицейские Джесса Карри были возмущены не действиями своего местного начальства, а решениями Верховного суда США об охране прав подсудимых, которые, по мнению полиции Далласа, помешали им допросить должным образом Освальда в день убийства Кеннеди. Находясь под первым впечатлением катастрофы, происшедшей 22 ноября, инспектор школьного образования Далласа Уайт поклялся, что уволит преподавательницу, сказавшую своим ученикам, что ей хочется плюнуть в лицо президенту Кеннеди. Прошло несколько дней, и он изменил свое мнение. Это, однако, не помешало ему спустя две недели отстранить от обязанностей другую учительницу, написавшую письмо в редакцию журнала «Тайм» о том, что она была свидетельницей, как «наши газеты и многие руководители Далласа сеяли семена ненависти». Она была убеждена, что эти действия толкнули убийцу на преступный акт.

Вице-президент одной из нефтяных компаний Далласа и член дирекции крупного универмага выступили на страницах печати с резкой критикой ультраправых организаций города — оба были вынуждены подать в отставку. Конечно, большинство жителей Далласа глубоко сожалело о случившемся, и, в то время как местные власти отказались финансировать сооружение какого-либо памятника Кеннеди или мемориальной доски в его память (они объясняли, что расходование общественных средств на указанные цели было бы с их стороны нарушением законов), комитет, созданный самими гражданами, решил превратить один из запущенных кварталов близ здания суда в площадь памяти Кеннеди. Однако эти планы где-то застряли. В конце концов был открыт памятник в Торговом центре, где 22 ноября должен был выступить Кеннеди. Однако на том месте, где было совершено преступление, не было ничего, что говорило бы о том, что именно здесь пролилась кровь президента. Это отсутствие каких-либо знаков памяти о случившемся особенно разительно бросалось в глаза за неделю до опубликования доклада комиссии Уоррена, когда Американский легион проводил в Далласе свою ежегодную конференцию. Шесть часов подряд девицы с булавами в ярких одеждах тамбурмажоров вышагивали впереди одетых в разноцветные мундиры колонн мимо Техасского склада школьных учебников. Никто не остановился около здания. Ничто даже не напоминало о событии, которое недавно здесь произошло.

Весной 1966 года, то есть через год после того, как в Раннимиде был открыт музей Кеннеди, отцы Далласа соблаговолили пересмотреть свою позицию и совершили поворот на 180 градусов, выделив из ассигнований, предназначенных для озеленения города, сумму в размере 20 тысяч долларов на сооружение мемориальной доски в честь Кеннеди. Первоначальный вариант текста доски состоял из десяти абзацев. Его авторы сообщали о том, что площадь названа в честь Дж. Г. Б. Дили (о телевизионной компании УПА, владельцем которой он был, они не упоминали), далее описывали первую хижину, сооруженную на месте нынешнего города примерно в 1841 году, напоминали о декрете Техасского законодательного собрания, создавшем в 1846 году округ Даллас рассказывали о строительстве платного моста через реку Тринити в 1855 году, включении Далласа в состав штата в 1856 году, об открытии регулярного судоходства по Тринити в 1868 году, завершении строительства железнодорожной ветки от Далласа до залива в 1872 году и затем торжественно сообщали о сооружении здания железнодорожного вокзала в 1873 году. «На этом фоне созидательной деятельности, — говорилось далее в проекте надписи, — это место, к несчастью, стало сценой трагедии, потрясшей весь мир».

Журналисты «Таймс геральд» были потрясены, прочитав этот текст. Они язвительно указали, что такая попытка навести глянец на страшную правду об убийстве только укрепит и без того широко распространенное мнение о Далласе как о городе, рьяно оберегающем свой престиж и не способном видеть дальше своего носа, Тогда местные власти остановились на более кратком и простом тексте без упоминания о, «созидательной деятельности». В то же время отцы города без особого шума стали подумывать над тем, чтобы вообще снести здание книжного склада под тем предлогом, что оно-де мешает уличному движению. Здание склада служило мрачным напоминанием о прошлом. Обитатели Далласа старались как можно реже смотреть на него.

Джек Руби был бельмом на глазу. Его судебный процесс вызывал беспокойство у всех, за исключением самого подсудимого, не выходившего из состояния какого-то забытья, и его довольно шумного адвоката, одержимого неутомимой жаждой славы. Временами процедура суда напоминала цирковое представление. К великому замешательству судьи Джо Б. Брауна, обнаружилось, что он сам в 1959 году рекомендовал Джека Руби в члены Торговой палаты Далласа. Браун тем не менее не пожелал отказаться от судейства, заявив, что хотя он и дал рекомендацию, но якобы не был по-настоящему знаком с преступником. Он далее установил, что лица, видевшие по телевидению момент убийства Освальда, не могут давать показания в качестве свидетелей. Верховный суд Техаса поддержал это решение, и в результате был созван суд присяжных — весь как на подбор из граждан белой расы и протестантов по религиозным убеждениям. Один раз заседание суда пришлось прервать из-за побега группы заключенных из местной тюрьмы. Дважды охрана обезоруживала зрителей в самом зале суда (среди тех, у кого были отобраны пистолеты, была красотка из ночного заведения Руби). Судья разрешил установить телевизионные камеры в зале суда в момент оглашения приговора, и 14 марта 1964 года Руби был признан виновным в совершении преднамеренного убийства. Поскольку присяжные заседатели не вынесли рекомендации о помиловании, он был приговорен к смертной казни Руби трижды пытался покончить с собой Затем он томился в камере местной тюрьмы до октября 1966 года, когда апелляционная коллегия техасского суда отменила приговор ввиду ряда процессуальных нарушений и назначила новое слушание дела. Но победа Руби оказалась пирровой. В самом начале 1967 года Руби умер от неизлечимого ракового заболевания в Парклендском госпитале.

К великому отчаянию городских властей, мечтавших о том, чтобы внешний мир наконец переключил свое внимание на привлекательные черты «Большого Д.», то и дело на поверхность всплывали все новые гротескные происшествия. Магазин спортивного инвентаря фирмы «Клейн» разгласил данные о том, что обожающие сувениры далласцы заказали 150 винтовок марки «Манлихер-Каркано». Ловкий делец создал фирму «Исторические сувениры» и выпустил в продажу оригинальный письменный прибор стоимостью в три доллара семьдесят пять центов. Прибор состоял из покрашенной бронзовой краской миниатюрной модели площади, где было совершено убийство, и подставки для шариковой ручки. Не страдавшие чрезмерной чувствительностью даласские служащие раскупали эти письменные приборы.