Чтение онлайн

Но бывает и так, что мы своими грехами оскорбляем Благодать Божию, отгоняем от себя Ангела Хранителя. И нет ничего страшнее на свете, чем это состояние. Нет ничего ужаснее, чем лишиться этой Божественной охраны. Но как мы ни стараемся хранить себя, а все-таки падаем, претыкаемся, а иногда и проваливаемся, как путник под лед, в холодную пучину.

Что же нам тогда делать? Как вернуть Благодать Божию и приблизить к себе Ангела Хранителя?

Покаянием. Только слезным раскаянием и плачем о грехах своих можно вернуться снова под Благодать Божию.

Но тут к одному нашему горю прибавляется другое. Согрешаем — первое горе. Каяться не умеем — второе горе. Если же мы умеем так много грешить, то надо уметь и каяться.

Как же, спросишь ты, научиться каяться?

А вот слушай. Наши святые отцы учат нас каяться так, чтобы покаяние смывало всю нечисть наших грехов. Как написанное мелом на доске стирается мокрой тряпицей, так грехи наши должны стираться слезами покаяния. Когда ты идешь каяться — смирись, со всеми примирись, всех прости, нищих угости, пост сохрани, поклоны умножь. Вспомни все свои прошлые грехи, которые еще не исповеданы перед духовником. Поплачь на исповеди, если сумеешь, а если нет, то осуди себя за холодность и бесчувственность. Получая разрешение от духовника, дай твердое обещание впредь сохранить себя по возможности от грехов, в которых покаялась. И потом, благодаря Бога, иди причащаться Святых Христовых Таин. Перед самой Святой Чашей враг напомнит тебе забытые грехи — не смущайся, тем более не отступай назад, а подходи со смирением к Причащению, в надежде на милость Божию. А когда Господь сподобит тебя причаститься Святых Таин, тогда храни их дольше в своем сердце, и ты будешь под Благодатью.

Какое это счастье для души человеческой, какое сокровище — быть всегда под Благодатью Божией!

Отец Мелетий, в миру Михаил Кириллович Рукосуев, всю свою долгую семидесятитрехлетнюю жизнь стремился жить под Благодатью. Его мечтой было угодить Господу смирением и добрыми делами и навсегда приблизить к себе Благодать Божию.

Уже пожилым человеком он пришел в Лавру Сергия Преподобного. Это было в сороковых годах, весной. Природа снимала с себя холодный зимний покров, бурные вешние воды омывали землю, уносясь в безбрежное море.

В поздний вечерний час во Святых Вратах обители Сергия Преподобного появился неизвестный человек. Он, видимо, желал что-то спросить, о чем-то узнать. Подвернувшийся монах показал ему рукой в направлении проходной. Здесь незнакомец имел беседу с отцом Благочинным, а через два дня он уже был зачислен в состав братии Преподобного Сергия.

Внешний вид этого человека был весьма неопределенный: трудно было понять, кто он такой — из духовных или из мирских, городской или деревенский. Все-таки он был похож на мужичка из далекой российской деревни. Неизвестно где — или на войне, или в мирном труде — он потерял глаз и теперь был с одним глазом. Среднего роста, сутуловатый, плотного сложения, он сразу включился в монастырскую жизнь.

Первое время Михаил Кириллович был портным в Лавре. Для братии он шил разные одежды: рясы, подрясники, мантии, полумантии, даже клобуки и скуфейки. Портной он был не очень хороший, но шил все, что попросят. Вот, например, мне он сшил легкую мантию, которую я долго хранил как память…

Через полгода, а может, и меньше, его постригли в мантию. Он стал называться монахом Мелетием и выполнял первое время все то же послушание портного, а затем его послали на просфорню. Он и там хорошо вел свое дело. Был на кухне поваром. И это послушание нес аккуратно. Последнее послушание его — трапезничим в братской трапезе: когда братия приходили обедать или ужинать, он разносил пищу. Но вот трапезничим он был неважным, потому что был уже в летах и ходить ему было трудно. Да к тому же и вообще он никогда не спешил. Но ничего, кормил досыта. Никто не обижался. А в свободные от трапезной часы он шил кой-чего, хотя в монастыре и был уже другой портной — отец Гавриил, иеромонах. Отец Мелетий ему помогал.

Внутренняя жизнь отца Мелетия была большой тайной. Его мало видели молящимся, как мы обычно привыкли это понимать. Внешней молитвы, например земных поклонов и прочего, у отца Мелетия не наблюдалось. Он молился сокровенной молитвой, тайной, внутренней. В храме его видели чаще всего за ящиком, где он просто стоял, а иногда помогал продавать просфорочки и свечи. Но главным его послушанием в храме было ходить со сбором (мытарь, как у нас называют) — то есть надо было пройти по рядам с тарелочкой, и кто из прихожан сколько денег положит на нужды храма, на украшение и прочее — все это собранное принести за ящик. Одним словом, занятие такое несложное, немудрое, но отец Мелетий выполнял его образцово и аккуратно.

Выполняя всякое послушание, отец Мелетий был всегда сдержанным, углубленным, сосредоточенным. Видно было, что он постоянно внутренне занят чем-то важным, серьезным. Как потом открылось, отец Мелетий усердно хранил свой ум и сердце от всего греховного и ходил всегда под Благодатью.

В нашей жизни большим недостатком, и даже врагом, является то, что мы не имеем ровного, мирного настроения. То у нас на душе весело, то скорбно, то у нас светлое настроение, то мрачное. То нам хочется поделиться с кем-нибудь любовью, то мы никого видеть не хотим, то у нас в душе благодать и мысли светлые, то вдруг все это улетает, и мы делаемся пустыми, то мы чувствуем себя свободно, а то стесненно: подступят помыслы греховные, борьба откроется внутренняя. Такое непостоянство, неровность всегда наблюдаются в душе человека. И главная причина такой «волнистой» жизни — отсутствие Благодати Божией, когда мы остаемся наедине с собой, и нас, как маленькую щепку, бросает по волнам искушений. Вот точно так бывает в природе: то ветер, то тишина, то даже грозная буря разразится, то все утихнет, солнце просияет, то опять все затмится. Как трудно в такую погоду плыть одинокому пловцу по неспокойным волнам моря! Нужен опытный кормчий, чтобы правильно держать путь. Вот этот кормчий и есть Благодать Божия.

Хочешь видеть, мой любезный друг, как люди спасаются под лучами Благодати Божией?

Старец Сергий глубокой ночью слезно молится о своих учениках. Он просит Царицу Небесную, чтобы Она, как при жизни его, так и по смерти, охраняла его духовных чад. В сильных волнах старческой молитвы засияли лучи горнего Света. «Се, Пречистая грядет», — раздался голос Небожителя. И старец ясно увидел, как к нему идет Сама Пречистая Дева с апостолами Петром и Иоанном.

«Старчик Божий, услышана молитва твоя. Как при тебе, так и после Я буду пещись о учениках твоих и не оставлю их», — сказала Она коленопреклоненному Сергию. Тихий свет и дивное благоухание наполнили убогую келию. И долго-долго после этого на устах угодника Божия играла тихая блаженная улыбка.

Женщина шла глухим и темным лесом. Жуткое предчувствие тяготило ее сердце. Чтобы укрепиться душой, она читала тайную молитву. Вдруг со стороны леса раздались крики и призыв о помощи. Она сняла с себя иконку преподобного Серафима и перекрестила ею ту сторону, откуда раздавались крики. Все мгновенно стихло. Пройдя дальше, женщина увидела повозку, на которой сидели двое связанных людей. Они рассказали, что на них напали разбойники, связали и хотели убить, но неожиданно, чего-то перепугавшись, пустились бежать.

Потом, позднее, будучи пойманы, эти разбойники признались, что в тот момент, как они хотели покончить с жертвами, вдруг увидели: из леса выбежал согбенный старичок в белом балахоне и измятой камилавке на главе, а за ним бежала и кричала толпа народа с палками и кольями…

У знатной дамы из Сарова открылась тяжелая болезнь горла. Голос пропал. Говорить было совершенно невозможно. Даже дышать трудно. И пища не проходила, только по нескольку капель святой водички употребляла больная. Сидит ночью на кровати, обложенная подушками, и плачет. Тихо светит лампада у святых образов… Неожиданно открывается дверь, входит седенький старичок, тихо, как бы по воздуху, подходит к болящей и, благословляя ее, говорит: «Простая, добросердечная», — и сразу вышел. В ту же минуту больная громко вскрикнула: «Старец Божий, скажи мне еще что-нибудь!» Этот шум разбудил прислугу и домашних. Больная рассказала им, что к ней ночью приходил батюшка Серафим, благословил ее, и у нее пропала разом вся болезнь, появился голос, и она стала, как раньше, здоровой.

В ночь на Страстную Пятницу слепая девица видит сон. Идет к ней старенькая женщина, вся в белом, на голове — веночек, и говорит: «Как хорошо, что ты молишься за Елизавету!» Следом за женщиной подходит старичок с небольшой бородкой. Он кладет свою руку на плечо слепой девушки и говорит: «Хорошо, что молишься за Елизавету, но еще молись за Феодора и Наталию. Да не ропщи, что ты спелая. А только молись, молись».

Утром к этой девице приходит ее знакомая по имени Елизавета, — слепая рассказывает ей свой сон и спрашивает: «А ты не знаешь, кто это такие — Феодор и Наталия?» Елизавета ужаснулась: Феодор и Наталия были ее собственные родители, а слепая девица совсем их не знала. Умилилась Елизавета сердцем, что Господь печется не только о ней, но и о ее родителях. Слепая описала старушку, которая приходила к ней ночью, и Елизавета узнала в ее облике умершую мать семьи, где она теперь живет и которой помогает, — Матрону. А в старчике — Преподобного Сергия, который также печется об этой семье. Дивны дела Божии!