Чтение онлайн

— Все так, — отвечал князь, не глядя на него и всматриваясь в мое лицо. Оно окаменело. Я понимала, что это не конец, что будет продолжение.

— Девица утешала князя каждую ночь в течение четырех месяцев. Других он не брал, видимо эта устраивала его полностью. Она и жила уже в его покоях, но тут ты перестала петь и князь уехал. Вернувшись, он привез тебя и опрометчиво поручил няне, перед этим отослав племянницу в отчий дом с вознаграждением. Я ничего не напутал?

— Нет. Я привез ту, что была нужна мне больше жизни. Другие стали не нужны. Я очень виноват перед Лииной, дав ей ложную надежду.

— Да, о вине перед Дашей никто и не говорит — ее не было рядом, вы друг другу ничего не обещали. Вы, князь, даже не были ей больше обязаны — отдали долг жизни.

— Чего вы добиваетесь своим рассказом? — спросил князь, не отрывая глаз от моего помертвевшего лица, — я люблю Дарью, мне никто больше не нужен, Лиина не вернется во дворец никогда. Зачем вообще было вспоминать о ней?

— Затем, что я просто соблюдаю хронологию… Даша выздоравливала, хорошела. У вас вскоре появилась возможность поговорить, объясниться. Вы, князь, своей большой любовью сумели произвести нужное впечатление и вам ответили взаимностью.

— Почему в вашем голосе сквозит ирония? Вы сомневаетесь в моей любви, намекаете на некую корысть с моей стороны?

— О, нет! Мы умеем ВИДЕТЬ. Даша, он действительно тебя любит.

— Тогда к чему все это, я же вижу — этот разговор Даше неприятен. Мы сами объяснимся и выясним в чем дело, я не понимаю — к чему вы сейчас клоните?

— Дело в том, Даша, что в течение месяца пока ты болела, князь отнюдь не соблюдал целибат. Пусть и не каждый день, но его покои посещали девицы из штата прислуги. Твои горничные тоже побывали там. Нет, он их не заставлял, не насиловал. Все было на добровольных началах, более того — они спорили об очередности — это такая честь и князь очень умел и опытен. Последняя побывала у него не далее, как вчера. Я не соврал, князь?

— Чего ты добиваешься, старик?! — взревел князь, — ты знаешь, что это ничего не значило для меня. Ты мужчина или был им, ты должен понимать, каково это — любить, желать всей душой и телом и бояться испугать напором и натиском. Я лишний шаг боялся сделать, чтобы не отпугнуть ее! Я не привык поститься!

Ты, бывший мужчина, знаешь, как это — видеть, прикасаться, почти сходя с ума от запаха ее волос и не иметь возможности сделать своей? Я не привык к воздержанию. Меня скручивало по ночам от желания. А она была рядом. Я боялся наброситься на нее, как зверь, и все испортить. Я ждал ее, только ее, она со мной и ты пытаешься все испоганить? Ты умеешь ВИДЕТЬ, так скажи ты ей, что я не любил никого из них, это ничего для меня не значило. Просто нужно было сбросить дикое напряжение, чтобы смочь спокойно разговаривать с ней! Скажи, что ты ВИДИШЬ?!

— Даша, — сказал старик, глядя в мое застывшее лицо, — он говорит правду. Он действительно тебя любит. И верность будет хранить, пока ты рядом. В вашем доме не будет других женщин. Но вот в поездках по княжеству принято дарить на ночь такому важному гостю самую красивую женщину в доме.

— Это закон гостеприимства. Я поступаю так же. Ты что, хочешь сказать, что я с кем-то поделюсь ею? Это не так! Не передергивай, это добровольное дело.

— А еще военные стычки. Там разрешения не спрашивают.

— Это ничего не значит для меня! Даша!

Я не могла выйти из ступора, что-то ответить, двинуться не могла… Шок… Потом будет больно, очень больно. А сейчас я не чувствовала ничего, только пустоту внутри. По щекам сами собой потекли слезы.

— Что ты с ней сделал, что с ней? Почему она плачет? Что ты ВИДИШЬ?

— То, как ты проводил ночи, ничего не значит для тебя, но все меняет для нее. Она воспитана иначе, и твои ночные игры считает изменой, тяжким предательством. Она оплакивает свою любовь к тебе. Она считает, что ты не способен на верность любимой женщине. Она никогда больше не сможет верить тебе. Она считает, что если мужчина любит женщину по-настоящему, то других для него не существует, он не видит их, не смотрит на них.

— Да я и не смотрел на них! Я брал их прямо у двери, не глянув, кого мне привели! Они для меня — ничто! — прорычал князь, делая шаг к нам и натыкаясь на невидимую преграду.

Все внутри скрутило от этих подробностей. У меня от природы было очень живое воображение, и я с ужасом смотрела на это чудовище. Он и правда думал, что я это приму, не видел в этом ничего зазорного?

— Пошли отсюда, — сказала я старику, опустив глаза.

— Даша, не смей! Я не знал о ваших запретах! Я смогу, я выдержу, поверь мне! Я изменюсь для тебя. Да я не подойду больше ни к одной бабе — ни к молодой, ни к старой! Из дворца всех уберу! Я поклянусь тебе, чем ты захочешь. Верь мне, пожалуйста, верь! Я люблю тебя! Даша! Я не прощу, если ты бросишь меня. Не делай этого. Не будет никого, никого — слышишь? Я не знал, я просто не знал…

— Ты заберешь меня, наконец, отсюда или нет? — простонала я, закрыв глаза и захлебываясь слезами.

— Не смей! На коленях умоляю — останься. Прокляну! Даша, не слушай его, ты одна, только ты! Что же ты со мной делаешь? — с изумлением смотрел на меня Старх, стоя на коленях, — почему ты не веришь, что я могу измениться для тебя, почему не можешь простить? Я даже не знал, что виноват перед тобой. Будь же милосердна. Дай мне руку, Даша, дай руку, умоляю тебя! Ты же сама будешь страдать. Зачем все это? Это же навсегда, Даша, как смерть. Маленькая моя, любимая, я еще не все рассказал тебе. Ты не знаешь, как сильно я люблю тебя. Ты не веришь мне? Я буду брать тебя с собой везде. Все для тебя, все как…

— Представь, что ты узнал это обо мне! Вот что я сейчас чувствую. Человек контролирует себя, свои желания, а ты, как животное. Это отвратительно, мерзко. Старик, уходим. Я больше не могу! — Я уже не могла видеть его и говорить не могла…

— Окончательно! — прозвучало гонгом и очертания окружающего размылись, скрывая стоящего на коленях мужчину, а вдогонку нам несся его отчаянный крик: — Даша! Не надо…

В сознание я пришла в своей избе на территории Хранителей. Возле меня сидел печальный старик. Его видеть тоже не хотелось. Не хотелось ничего — внутри образовалась пустота, провал, не заполненный никакими другими эмоциями — пока только безграничным удивлением. Потом туда прорвутся боль, обида, а пока я поражалась, отказывалась верить — как так можно? Так понимать отношения? Будь проклято мое воображение! Чертов кобель! Невыносимо-о. Мама моя, за что? Я это простонала вслух, наверное.

— Девочка моя! Я специально даю тебе возможность еще раз все обдумать. Все, что он говорил, он действительно собирался исполнить. На данный момент, он был честен с тобой. — Старик сидел на краю топчана, на котором я сейчас валялась, смотрел и говорил слова утешения… а я не видела в его взгляде искреннего сочувствия. Я сейчас была, как обнаженный нерв и улавливала малейшие нюансы поведения, малейшие оттенки эмоций — интонацию, тембр голоса, выражение лица, глаз… И видела, что он то ли не понимал, то ли до конца не осознавал, ЧТО для меня сейчас случилось, потому что откликом на мою беду должно было быть что-то большее, чем просто сожалеющий взгляд. Чужой человек, пустые слова… ненужные… кто я ему? Он и правда — умеет ВИДЕТЬ?

— Тогда зачем? Лучше бы я не знала.

— Ты бы узнала, но позже — уже будучи женой. Сейчас, теряя тебя, он готов обещать все, что угодно и даже выполнить. Но с женой так бы не считался. Это правда норма для них, ты видела — он не понимал, чем провинился. А ты бы узнала, узнала бы о многочисленных бастардах — у них не принято отказываться от своих детей. Бастарды не имеют прав на наследство: имущество и титул, но сыновей воспитывают при дворе, охотно назначают на высокие должности. Там полно родственников князя — сыновей предыдущих владетелей. Такие же нравы царили и в ваших княжествах в старину. Девочек оставляют матерям. Правда, строго следят, чтобы не случилось инцеста. И куда бы ты делась, узнав об этом? Обратной дороги не было бы.