Чтение онлайн

— Я тебя звал, а дома ты только падаешь, ты даже рану не смазала.

Евгений достал йод, крем для заживления ран, смазал рану:

— Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.

Он обнял ее. Она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ее ноги мужчина не дотрагивался, а все остальное было в его распоряжение.

— Я готов жениться на тебе, — сказал Евгений и потонул в недрах ее организма.

— «Если б я была царицей»… Если бы я была хотя бы мэром столицы, — сказала Галина, лежа на плече у мужчины.

— Зачем тебе это нужно? — спросил он, обнимаю ее голое тело.

— Я бы наложила запрет на любое строительство в центре столицы! Эрозия земель внутри первого кольца за пределами здравого смысла. Жажда наживы ни женщинам, когда они зарабатывают эрозию внутренних органов, от столкновения с мужчинами, ни земле-матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и не больше, урон экономический?

— Значит, я порчу твое здоровье? — спросил Евгений. — А земля внутри садового кольца меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня мэром не продержат.

— Жаль, землю жалко, — сказала Галина и поцеловала его в щечку.

— Птичку лучше пожалей, их совсем извели из-за того, что где-то пять человек умерли, — сказал нервно Евгений и крепко сжал в своих объятиях не мэра, а Галину.

— Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? — спросила она у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.

— Террористический акт, — ответил Евгений, свесив ноги с другой стороны постели.

— Две башни это ноги.

— Чьи ноги? Великана? — спросил мужчина, направляясь открыть дверь комнаты.

— Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.

— Ты еще подумай, стоэтажные башни, ноги, пляж, — проговорил мужчина и ушел в санузел.

— Башни мешали смотреть вдаль, но кому? — протянула женщина, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.

— А что изображали два самолета, тараня башни? — спросил мужчина, наливая воду в кружку.

— Две стрелы амура.

— Хочешь сказать, что кто-то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.

— Точно, это была мужская месть, — сказала Галина, выходя из квартиры мужчины.

Она подождала, пока Евгений закрыл входную дверь в квартиру и подошел к ней, почти одновременно открылись двери лифта. Она посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины.

Он неожиданно спросил:

— Почему свая угодила в вагон метро?

— Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?

— Ты кого из себя возомнила?

— Себя.

— Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.

— Я долго делала прическу, это меня и спасло, и опоздала в тот вагон, когда подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла машину, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на машине.

— Стоп, — сказал Евгений, открывая дверь подъезда перед Галиной, — почему из-за тебя вонзили сваю?

— Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, Илья дал команду ударить сваей по моей измене.

— Ладно, свая в метро местная, но две башни, они за морем-океаном находятся, или находились, с кем ты там говорила? — спросил Евгений, выходя на тропу, покрытую асфальтом с редкими наплывами льда.

— С Галиной говорила.

— Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.

— Она была в том ресторане на каком-то шестидесятом этаже за сутки до катастрофы, то есть 10-го, а с ней я встретилась 12- го в столице на одном общем сборище.

— Врешь?!

— Еще чего, встреча зафиксирована, мое и ее присутствие тоже, а уж ее перелет через океан тем паче есть в «Аэрофлоте».

Они остановились на дороге.

— Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам?

— Я еще про башни не договорила.

— Говори.

И они пошли дальше.

— Я все насчет сваи, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена со мной? — спросил Евгений.

— И я так думаю, какая? — ответила Она.

— Логики никакой нет, — сказал Евгений, поставив на глупой теме точку.

На новом месте Галине надо было найти себе место. Этим она и занялась. Евгений ей помогал, но вот сегодня вновь пришла жалость к себе! Опять ей стало плохо. Жгла обида на тех, от кого она ушла, и на Евгения за то, что он перечислял ей все, что он для нее сделал. Захотелось хоть куда-то уйти, где ее не будут покрывать бесконечными упреками. Она делала все, что можно, а остальное за пределами реальности. Евгений ушел в ванну, оставив Галину страдать, он не любил, когда она от него отворачивалась и погружалась в свои чувства, в свою жизнь, которую она покинула.

Он касался ее рукой, снимал прикосновением нервное напряжение. Галина внутри себя была уверена в правильности своего решения и ухода из прошлой жизни. У нее не было выбора. Жевательная резинка оказалась во рту, мысли потекли в нужную сторону, она пришла в равновесие.

На новом месте многого еще нет, но все поправимо. Галина обнаружила в шкафу пустую нишу, но класть в нее было нечего, она пришла с дамской сумкой…

Жизнь в чужом доме — чужой монастырь. Все с нуля: и амбиции, и вещи, за которыми зайти в бывший свой дом Галине было не по нервам. Было время, когда она ежедневно меняла свой внешний вид, а тут у нее один комплект домашней одежды. Косметика хранилась в шкафу, на полке пустой до самозабвения.

Мороз и ветер обжигали лицо, завернув воротник у лица рукой, Галина шла навстречу ветру и морозу, вся в инее дошла до автобуса. Четыре остановки по морозу — таков удел новых районов города. Автобусы в них большая редкость. Из-за этих самых автобусов и пришлось покинуть ей свой дом в старом районе, а его заняли те, кому ходить по морозу в новом районе не хотелось, хоть их дом на остановку ближе к действующей остановке автобуса. Огромные дома, но мимо них идет так мало людей, словно в них живут те, кому никуда не надо ходить.