Чтение онлайн

— Потому что я сама ей рассказала про Маму с верховьев, что я ее до сих пор не нашла, — объяснила я. — У нас с помощником детектива Марлой много общего.

Он фыркнул.

— Вот уж нет. Она тебя использует.

— Использует? С чего бы это? Я ей ни к чему.

— Еще как к чему, просто ты этого еще не поняла. Такая же аферистка, как мой дядя Майк, а тот уже три года из пяти отсидел.

— Ты просто не доверяешь ей, потому что она из полиции.

Дейл пожал плечами.

— Думай как хочешь. — И он швырнул палку в заросли табака. — Принеси, Лиз! Хорошая девочка!

Мы молчали до самого амбара.

Спустя полчаса показалась Скитер с побитым дипломатом в руках.

— Привет, — сказала она, — мама как раз собралась сюда, так что я решила не связываться с вашим телефоном на прослушке. А мама привезла вам брокколи в горшочке.

Я ахнула.

— Брокколи в горшочке? Свое фирменное поминальное блюдо? — спросил Дейл, рассматривая переплетение старых следов от плуга у себя под ногами. — А кто умер? Что там вообще слышно?

— Все живы, — быстро сказала Скитер. — Ой, прости, Мо. Все хорошо. Просто мы не знали, какое блюдо надо везти, когда похищают человека, а брокколи в горшочке вроде как успокаивает людей, когда кто-то… исчезает. В общем, надеюсь, что вам понравится.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как сердце сбавляет обороты. — Очень мило с вашей стороны.

Скитер открыла дипломат.

— А вообще я хотела тебе доложить. Мы пробили серийные номера, Мо. Сотня из церкви была похищена во время ограбления.

Дейл присвистнул.

— Значит, мистер Джесси в нем участвовал.

— Ну или, по крайней мере, в дележе добычи, — сказала Скитер. — А вот пятерка чистая.

— Правда? — Мне стало так радостно, будто у меня и правда были полмиллиона долларов — пусть я их никогда и не увижу.

— Пятерка? — спросил Дейл. — Какая пятерка?

— Потом расскажу. Спасибо, Скитер!

— Меня не благодари, — сказала она, — моя двоюродная сестра из банка ничего не смогла поделать. Скажи спасибо Анне Селесте. У ее двоюродной бабушки по материнской линии банк в Вилмингтоне. С Аттилой общалась Сэл. — Скитер глянула на Марлу и свою маму, которые неспешно шли к минивэну, как старые подруги. — Увидимся, десперадо.

И она умчалась. Дейл поднял спутанную старую упряжь и принялся ковыряться с узлами. Я чувствовала сквозящую в его молчании злость.

Теперь-то что? Ах, ну да. Пятерка.

— Наверное, ты про пятерку думаешь, — сказала я, но он даже не поднял головы. — Это экстренная пятерка из моего чемодана. Лежала там, сколько себя помню. Я и подумала, что она может оказаться зацепкой.

— А мне, значит, ты ничего не стала говорить, потому что…

— Не знаю, — сказала я, но даже сама этому не поверила.

— Ты решила, что полковник мог участвовать в ограблении, а потому решила пробить номер втихаря, — без выражения проговорил он. — А что, если бы дело обернулось по-другому? Если бы она оказалась частью добычи? Тогда ты мне рассказала бы? — Когда я не ответила, он покачал головой: — Я думал, что мы с тобой напарники.

— Так и есть. Я не сказала тебе, потому что… не знаю. Надо было. — Его пальцы без устали трудились над узлом. — Да хватит уже, Дейл! Помощник детектива Марла права — если я не разберусь с этим делом, то останусь одна. У меня больше никого не будет, кроме Мамы с верховьев, которую я все равно не могу найти.

— Больше никого? — Он выронил упряжь и уставился на меня с побелевшими от злости губами. — Люди толпами едут посидеть с тобой и привезти еду. Скитер тебе помогает. Сэл нарушает собственные правила, чтобы тебе помочь. Даже Анна Селеста помогает, а она тебя терпеть не может. У тебя есть я, мама, Лавендер. Да тут целый город «большеникого», если ты вдруг не заметила, — говорил он, распаляясь все сильнее. — И мне уже надоело слушать про твою Маму с верховьев. Думаешь, тебя одну бросили? А Анна Селеста, по-твоему, не чувствует то же самое каждый раз, как мать на нее зыркает? А я, когда папа…

Он сжал губы и опустился на землю, похожий на старого и злого усталого человечка. А потом вскочил на ноги и бросился мимо меня к дому.

Час спустя я постучалась в дверь бывшей комнаты Лавендера.

— Дейл? — Я повернула фарфоровую ручку и слегка приоткрыла дверь. — Можно войти?

— Если хочешь, — отозвался он ледяным голосом.

Дейл устроился в огромном кресле у окна, закинув ноги на подлокотник и листая старый номер «НАСКАР иллюстрейтед». На полу калачиком свернулась Лиз.

— Извини меня, — сказала я.

Он прищурился, не отводя взгляда от журнала.

— Правда?

Я вздохнула. Дейл тот еще упрямец.

— Я знаю, сколько вы с мисс Роуз и Лавендером для меня сделали, — сказала я. — И очень благодарна за это. Я знаю, что сейчас вам очень несладко из-за того, что происходит с вашим папой. — Дейл перевернул страницу. — Я ненавижу его за то, что он тебя бьет.

Он пожал плечами:

— Никто ничего такого не…

— Я видела следы. Если хотя бы замахнется при мне, я его с ног свалю. — Дейл вскинул бровь. — Я прирожденная задира и к тому же карате знаю, — напомнила я.

Дейл взглянул на меня. Наконец-то.

— Он в два раза больше тебя, Мо. И это тебе не мистер Ли на своих тренировках. Если папа бьет, то всерьез. И чем дальше, тем сильнее. Потому мама его и выгнала.

— Мистер Ли говорит, что неважно, какого размера твой противник, если…

— Не вздумай бить его, если не будешь готова убивать, — сказал Дейл, серьезно глядя на меня. — Я не шучу.

Я испуганно сглотнула.

— Эй, у меня есть идея, — так же спокойно сказал Дейл. — Давай обсудим все, что тебе доподлинно известно. Вроде этой пятерки, например.

Я села на край бывшей кровати Лавендера и огляделась. Это была обжитая мальчишеская комната, безвозвратно покинутая однажды со всеми своими детскими безделушками.

— Когда Старр сказал, что проверит серийный номер доллара над кухонной дверью в кафе, я сразу про еще одну старую бумажку вспомнила. А тебе я не сказала, потому что… — Я уставилась на лоскутный коврик. — Мне было стыдно.

Дейл закрыл журнал.

— За полковника?

— За себя, что в нем сомневаюсь. Прости, — сказала я. — Я очень надеюсь, что ты меня простишь.

Я повернулась к окну. На веревке под ним трепыхалась простыня.

Дейл подпер подбородок рукой и серьезно взглянул на меня своими голубыми глазами с веснушчатого лица. А потом оно осветилось, как небо после дождя.

— Ладно, — сказал он. — Прощаю.

Я его вообще не понимаю.

— Вот так вот просто? — Сама я никогда сразу не прощаю — слишком мстить люблю.

— Ага, — кивнул он. — Я же баптист. Я прощать только на двух скоростях умею — «быстро» или «никогда». Но отныне, Мо, если мы напарники, то напарники, а если нет, то нет. Решай.