Чтение онлайн

Теперь Маркус наконец-то созрел для использования дождевой накидки, вот только его самоуверенность сыграла в данном случае против него. Куртка, прекрасно справившаяся с первой частью похода, не выдержала и начала протекать, рубашка под ней отсырела и дополнительно начала холодить тело. Маркус оказался в худшем положении, чем предполагал, он понадеялся на куртку, которая раньше весьма эффективно справлялась с непогодой, а потому её протечка оказалась для него неприятным ударом. Отныне он не был защищён от холода, мокрый снег прорвал рубежи его обороны и имел возможность вредить не только снаружи, но и изнутри. Обернувшись накидкой, Маркус плотно затянул все возможные завязки, пусть они и выступали весьма слабым гарантом сохранения тепла. Он использовал последнее средство, находившееся в его распоряжении, но при всём при этом ещё не дошёл до отчаяния.

Он вышел из-за камня, и ветер сразу вцепился в одинокую игрушку, бредущую через заснеженную долину. Маркус видел перед собой небольшой проход в склоне горы, он не сомневался, что тот ведёт на седловину Восточного Арселя, а потому ориентировался на это место, всякий раз корректируя маршрут после очередной атаки ветра, сбивающей его с курса.

Он достиг подножия перевала, и к тому моменту окончательно промок. Куртка даже под дождевиком превратилась в бесполезный кусок мешковины, совершенно не дающий тепла для его тела. Он всё ещё мог повернуть назад, пройти по своему следу в «Последний километр» и переждать непогоду, но он успел зайти достаточно далеко, до приюта было примерно пять километров и примерно столько же ему нужно было пройти вперёд, чтобы преодолеть перевал, спуститься в долину Малой реки и отыскать местечко для разбития лагеря. Он находился ровно посередине сегодняшнего маршрута, и в таком случае движение назад не имело смысла, иначе ему просто не следовало высовываться из «Последнего километра» и проделывать уже пройденное расстояние.

Несмотря на мокрый снег и морось, его главным противником продолжал оставаться ветер. В его отсутствие вымокший до нитки Маркус имел возможность перемещаться весьма быстро, и скорость помогала ему вырабатывать необходимое количество тепла, но ветер не только тормозил его продвижение, но и усиливал холод, вдавливал его в конечности Маркуса, которые уже начинали ощущать морозное покалывание.

Путь на перевал лежал по обширным россыпям каменных рек, среднего размера глыбы на всём протяжении покрывали горный склон, оставляя единственную возможность карабкаться по ним. Здесь не было троп, и, как не вглядывался Марку, ему не удалось разглядеть турики, указывающие маршруты прошедших здесь групп. Он видел лишь направление – затянутую облаком седловину, которой ему предстояло достичь.

На заснеженных камнях Маркус активно пользовался руками, лишь продавив снег и убедившись в надёжности опоры он переносил на неё вес, и это существенно замедляло его продвижение наверх. И тут ветер сыграл с ним новую шутку – шквалистые порывы не утратили своей силы, а стоя на камнях Маркус обладал куда меньшей устойчивостью, и был более уязвим для внезапный атак. Падение на острые грани грозило ему серьёзными последствиями, и уж точно перечеркнуло бы все его последующие планы, поэтому ему приходилось пережидать ветер, в иных местах буквально ложась на камни. Но даже в таком состоянии, обняв валун и вцепившись в него замерзающими пальцами, он чувствовал, как ветер врезается в его рюкзак и тянет прочь.

Он пользовался затишьем, чтобы успеть продвинуться на несколько десятков метров, а затем вновь приходил ветер, и Маркус лежал на камнях, дрожа всем телом. Затишье, несколько шагов, ветер, грудь упирается в мокрые камни, долгое ожидание…

Маркус считал себя достаточно опытным путешественником, но даже это не смогло побороть в нём страха обернуться. Он боялся посмотреть назад, боялся увидеть долину Гольца и понять, что успел подняться от её уровня едва ли на сотню метров. При иных обстоятельствах, он, возможно, уже бы приближался к седловине, внося в свой блокнот возникающие по мере преодоления перевала мысли, сейчас же он полз по склону, вперив взгляд в камни и проклиная ветер, дающий ему слишком маленькие передышки.

Раз назад смотреть было нельзя, он решил посмотреть вперёд, но стоило Маркусу поднять голову, как в лицо ударил заряд мокрого снега, с него чуть не совало очки. Сквозь испачканные линзы он видел лишь клубящееся облако и множество нетронутых камней, на которых ему ещё предстояло оставить свои отпечатки. Он был жучком, медленно продвигающимся по огромному холсту.

Ползком он добрался до места, где склон увеличивал свою крутизну. Здесь у него появилась возможность выпрямиться, он видел, что следующий участок напоминает вертикальную лестницу, в какой-то мере защищённую от воздействия ветра. Руками и ногами, стряхивая снег и попеременно переступая, Маркус стал забираться на каменные этажи. Это было гораздо удобнее, чем вжиматься животом в камни, однако мысли Маркуса были далеки от радости по поводу временного облегчения маршрута. Он пытался оценить границу своего терпения. Его колотила обильная дрожь, руки дёргались так, что он оказался бы не в состоянии справиться с ширинкой на штанах, если бы у возникла необходимость в этом. Он не мог вспомнить, бывало ли ему раньше так же холодно.

Маркус прикидывал, что полчаса и даже час подобного существования он сможет вынести, но как быть по окончанию этого срока? На седловине его не будет ожидать ещё один приют, в котором можно будет отогреться, максимум на что он может рассчитывать – это какое-нибудь укрытие и кипяток из горелки! Пусть он вынесет час и приблизится к переохлаждению, но ведь за седловиной его будет ждать ещё и спуск, который, как правило, всегда даётся труднее подъёма! Глупо было надеяться, за такое короткое время перевалить через перевал и добрать до стоянки, полной заготовленных дров. Нет, такого не будет. Единственный выход из ситуации заключался в том, чтобы устроить привал, переодеться в максимально сухие вещи, выпить кипятка и продолжать движение. Оставаться на перевале он не мог – это была верная смерть.

Именно в этот момент Маркус понял глубину своих заблуждений. Перевал Восточный Арсель не представлялся ему таким уж сложным, однако он не учёл множества факторов, правота была на стороне хромого Джахира, но он был слишком поглощён своими планами и позволил ослиной упрямости заслонить здравый смысл. Складывающаяся ситуация всё в большей степени напоминала опасное приключение, ставки в котором оказывались необычайно высоки. Маркус, привыкший путешествовать соло, никогда прежде не попал в столь жестокие условия, в этот раз его опыта оказалось недостаточно.

Он знал, что ни в коем случае нельзя паниковать, знал, что малейший приступ может похоронить те призрачные шансы, что ещё оставались у него, однако Маркус явно приближался к грани, за которой его поджидала безнадёжность.

Карабкаясь по ступеням, он не сразу обратил внимание на то, что мокрый снег прекратился. Поначалу это сильно обрадовало Маркуса, но потребовался достаточно короткий промежуток времени для того, чтобы его эмоции изменились на диаметрально противоположные. Снег закончился, но вместо него вдруг резко похолодало. Теперь даже в отсутствие ветра не получалось согреваться. Рукава промокшей куртки задубели, тоже происходило и с перчатками, пальцы в которых стремительно теряли чувствительность. В какой-то момент Маркус обратил внимание на то, что поцарапанные средний и указательный пальцы правой руки слушаются его хуже остальных, но во время перехода он всё равно не мог никак на это повлиять, а потому отложил их осмотр до привала.

В том, что будет привал, он не сомневался. Вся его жизнь устремилась на поиски убежища, вполне возможно, что от этого зависел не только исход сегодняшнего дня, но и его жизнь.

Он пробирался через морозный воздух в прямом смысле стуча зубами, губы дёргались, он совершенно не контролировал их, как не контролировал вытекающую слюну, замерзающую на его подбородке.

Когда он задрал кверху голову, то большую часть неба заслонила каменная плита, и он понял, что под её защитой он найдёт то убежище, в котором так сильно нуждался.

Окрылённый этой мыслью Маркус на мгновение утратил бдительность, правая рука соскользнула с камня, и всё его тело повело в сторону. В падении он пытался нашарить хоть какой-нибудь зацеп, но пальцы беспомощно скребли по камню, разрывая перчатки. Маркус приготовился к удару. Ему повезло в том плане, что большую часть нагрузки принял на себя рюкзак, ему не повезло в том плане, что левая нога приземлилась на камень.

Вспышка боли. Он почувствовал, как удар пришёлся по большой берцовой кости, а затем падение остановилось, и он обнаружил себя в полусидящем-полулежачем состоянии, в добавок ко всему окружающие его скалы утратили чёткость, и Маркус с ужасом осознал, что лишился очков. Если полчаса назад ситуация казалась ему безысходной, то сейчас страсти накалились в ещё большей степени.