Толковая Библия. Том 5
Шрифт:
Смотрящие в окно — глаза.
4. и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения;
Двери на улицу, — по мнению одних, уста, по мнению других — уши. Первое вернее (ср. Иов. 41:6 "кто может отворить двери лица его (т.е. левиафана?). Круг зубов его ужас!"
Жернов — челюсти и зубы.
Будет вставать по крику петуха, т.е. страдать бессонницей.
Замолкнут дщери пения, т.е. ослабеет голос.
5. и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; —
Высоты будут им страшны, т.е. недоступны.
И на дороге ужас, т.е. трудности и опасности, как действительные, так и воображаемые.
Зацветет миндаль, своим белым цветом на обнаженных ветвях зимою символизирующий старость.
Отяжелеет кузнечик, т.е. потеряет свою гибкость и подвижность туловище, спина.
И рассыплется каперс, т.е. не будет оказывать действия кипарис, ягоды и почка которого употреблялись на востоке, как возбуждающее средство. Вечный дом, т.е. гроб (ср. Тов. 3:9 [123] ).
123
Что нас бить за них? Они умерли: иди и ты за ними, чтобы нам не видеть твоего сына или дочери вовек!
6. доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем.
Образно описывается самая смерть.
Порвалась серебряная цепочка и разбилась золотая чашечка (в русской библии неправильно — повязка; еврейское слово означает предмет круглой формы, чашечку для елея, как Зах. 4:2 [124] ), т.е. порвалась нить жизни, не стало источника света и тепла; жизнь погасла. Следующие два образа дают другой символ смерти, именно: ломается колесо над колодцем и разбивается бадья у источника. Оба образа означают вероятно прекращение деятельности сердца, кровообращения и дыхания.
124
И сказал он мне: что ты видишь? И отвечал я: вижу, вот светильник весь из золота, и чашечка для елея наверху его, и семь лампад на нем, и по семи трубочек у лампад, которые наверху его;
7. И возвратится прах в землю чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его.
Тело и дух возвращаются к своему первоисточнику: тело возвращается в прах, каким оно и было (ср. Быт. 3:19 [125] ; Пс. 103:29 [126] ), а дух возвращается к Богу, Который дал его.
Это возвращение к Богу нельзя понимать в смысле уничтожения личного самостоятельного существования духа, так как Екклезиаст ясно говорит о личном существовании человека и за гробом. Если в 3:21 [127] он ставит скептический вопрос, имеет ли человек преимущество перед скотом, и восходит ли дух его вверх, то здесь на оба вопроса дается утвердительный ответ и следовательно признается продолжение личного существования человека и после смерти. Но подобно другим священным мудрецам Екклезиаст не мог представить более или менее полной жизни вне связи с телом, он не знал новозаветного учения о воскресении из мертвых и потому не мог возвыситься над обычным представлением о шеоле; он был еще далек от сознательной веры в блаженное состояние душ в общении с Богом.
125
в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься.
126
скроешь лице Твое — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются;
127
Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?
8. Суета сует, сказал Екклезиаст, все — суета!
Понятно, что Екклезиаст не мог находить полного утешения в такой вере в загробную жизнь человека и не имел оснований отказаться от своих рассуждений о суетности жизни. Напротив он видел здесь новое и самое сильное доказательство ее. Поэтому в своем заключительном слове он снова повторяет: суета сует, все суета. Лишь радостная весть нового завета могла освободить человека от суеты и дать ему надежду на вечное блаженство.
9. Эпилог книги
В то время как до сих пор все речи велись от лица Екклезиаста, который повсюду говорит о себе в первом лице, в ст. 9-14 мы слышим уже другое лицо, которое отличает себя от Екклезиаста, говорит о нем в третьем лице и как бы одобряет его рассуждения. Однако это не значит еще, что конец 12 главы составляет позднейшую приписку. Эпилог написан тем же языком и проникнут тем же духом, что и вся книга. Отсюда у нас нет оснований искать для него другого автора, отличного от составителя всей книги.
9. Кроме того, что Екклезиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал и составил много притчей.
"Мудрый" на языке библейском означал человека, который на основании просвещенного откровением разума исследовал вопросы религиозного, особенно нравственно-практического характера, стараясь применить общие богооткровенные понятия к действительной жизни, разрешить все возникающие на этой почве недоумения и противоречия.
У евреев со времени Соломона существовал целый класс мудрецов-хакамов [128] , наряду с пророками и священниками, имевших сильное влияние на народ (3 Цар. 4:30-31 [129] ; Иер. 18:18 [130] ; Пр. 1:6 [131] ; 13:21 [132] ; 22:17 [133] ). Уже во времена Соломона были известны мудрецы — Еоан Езрахитянин, Еман, Халкол и Дарда, мудрость которых, ставилась рядом с мудростью сынов востока и Египта (3 Цар. 4:30-31). Современники пророка Иеремии говорили: "не исчез закон у священника и совет мудрого и слово у пророка" (Иер. 18:18). Обычной формой выражения мысли у еврейских мудрецов в отличие от греческих была гномическая, состоявшая из кратких изречений, афоризмов и притчей.
128
В период после Плена иудейские мудрецы, хакамы (от слова "хокма" – мудрость), указывали, что мудрость человеческая исходит от Премудрости Божией…
129
И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египтян. Он был мудрее всех людей, мудрее и Ефана Езрахитянина, и Емана, и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов.
130
А они сказали: "придите, составим замысел против Иеремии; ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка; придите, сразим его языком и не будем внимать словам его".
131
чтобы разуметь притчу и замысловатую речь, слова мудрецов и загадки их.
132
Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится.
133
Приклони ухо твое, и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к моему знанию;
10. Старался Екклезиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно. 11. Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря.
Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди. Еврейский подлинник говорит здесь не о простых иглах, а о тех остриях, которые находятся на палках, употребляемых погонщиками и пастухами. LXX верно перевели (слав. — "остны воловые"). Мысль та, что слова мудрых подобно палке погонщика, будят людей от нравственного равнодушия и лени, понуждают их к исполнению своего долга.
Составители их от Единого Пастыря. Единым Пастырем назван здесь Бог (ср. Пс. 22:1 [134] ; 27:9 [135] ). Сравнив слова мудрых с палкой погонщика и пастуха, писатель естественно употреблял образ Пастыря-Бога, Который, пася израиля, раздает мудрым жезлы с тем, чтобы они пасли людей (ср. Пр. 10:21 [136] ).
12. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.
Указав на высокое значение произведений мудрых, писатель в то же время предостерегает своего ученика от злоупотребления книгами, как от составления, так и от чтения многих книг. Этот совет он как бы спешит применить к себе, в следующих стихах заканчивая свою книгу.
134
Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:
135
Спаси народ Твой и благослови наследие Твое; паси их и возвышай их во веки!
136
Уста праведного пасут многих, а глупые умирают от недостатка разума.