Чтение онлайн

Обхватив ладонью его лицо, я немного закинул назад темноволосую голову, прежде чем набрать в лёгкие как можно больше воздуха, закрыть нос Томаса и плотно прижаться к его рту, выдыхая. Едва я отстранился, Минхо продолжил делать массаж сердца. Моё подсознание издавало отчаянные крики.

«Я не могу позволить брюнету умереть у меня на руках».

Когда азиат остановился, я вновь повторил свои действия, прижавшись ко рту Эдисона. Многие сравнивают это с поцелуем, но я скажу, что ничего общего в этом нет. В экстренной ситуации нет времени думать о чувствах и губах пострадавшего. Главное - успеть…

Не знаю, сколько прошло с тех пор, как мы остановились. Время текло бесконечно долго, и я уже начинал отчаиваться.

«Раз, два, три, четыре, пять», — считал я про себя каждый раз, когда Минхо надавливал на грудь Томаса, а потом я делал очередной выдох.

Внезапно глаза парня расширились, и он сделал громкий вдох, наполняя лёгкие воздухом. От неожиданности я вздрогнул и отстранился, так как в тот момент наши рты были соединены. Томас продолжал жадно глотать воздух, испуганно озираясь по сторонам. Минхо сел на землю и обхватил ноги руками, прижимая их к груди, как маленький и испуганный ребёнок, и пряча лицо. Я облегчённо вздохнул, и притянул Эдисона к себе за шею, утыкая носом в грудь. Моё дыхание всё ещё было сбившимся и неровным. Я был готов просидеть так целую вечность, лишь бы с брюнетом всё было хорошо. Я не знал, что произошло и, судя по удивлению юноши, он тоже. Закрыв глаза, я попытался расслабиться. Всё закончилось. Плохое позади. Томас начал тихо всхлипывать, заставляя меня запустить пальцы в его волосы, начиная их поглаживать. Было очевидно, что сегодня мы уже никуда не поедем. Придётся заночевать прямо здесь, а завтра уже будем в Нью-Гринвиче. Брюнета нужно было показать специалистам, ведь сердце не может остановиться просто так, верно?

На улице уже начинало темнеть и стоило решить проблему со сном. Минхо добровольно согласился пристроиться на переднем сидении, откинувшись назад, а я предпочёл остаться с Томасом, чтобы парень мог нормально лечь, пристроив голову на моих коленях. Я знал, что сегодня будет трудно уснуть, но мне был необходим отдых: брюнет не сможет вести машину и отдуваться придется снова мне.

***

Опять бегу. Бегу, расталкивая прохожих, торопящихся по своим делам. Глаза мельтешат в разные стороны, выискивая единственного человека — Минхо. Чувствуется дежавю. Я снова вижу этот сон, но не понимаю, что сплю. Для меня всё происходит на самом деле, словно я действительно ищу друга. Наконец я замечаю его: азиат стоит возле моста и смотрит на меня, застыв в одной позе. Позади него стоит высокий мужчина в чёрном костюме. Он прижимает к горлу моего лучшего друга нож. Моё дыхание учащается, а сердце начинает бешено биться.

— Ньют!

Я слышу голос, который узнаю из тысячи и поворачиваю голову. На противоположной стороне стоит Томас. История повторяется. Позади тоже стоит человек, с приставленным к шее оружием.

— Выбирай, — незнакомый мне голос эхом раздаётся в голове.

К такому выбору меня жизнь не готовила. Я согнулся пополам и был готов закричать. Но этого не произошло. Я уже точно знал, что придётся выбрать и даже знал, кого именно. Но нужно было время, чтобы всё обдумать. Я поднял глаза и посмотрел на Томаса, а потом перевёл на Минхо. Оба парня тяжело дышали в ожидании моего вердикта. Почему именно я? Чем я заслужил всё это?

Вздохнув, я повернулся к лучшему другу и одними губами прошептал:

— Прости…

После этих слов я сорвался с места и побежал в сторону брюнета, от шеи которого убрали лезвие. На глаза наворачивались слёзы, но я сделал выбор. Возможно, очень глупо было предпочесть человека, которого я знаю около двух недель, лучшему другу. Но это только моё решение. Плевать на то, что будет дальше, плевать на мысли Томаса обо мне. Достигнув брюнета, я крепко прижался к нему, почувствовав руки на своей спине. Уже через мгновение послышались сдавленные хрипы. Я не хотел поворачиваться - знал, что увижу. Когда я немного отошёл от шока и открыл глаза, то заметил, что белоснежная рубашка брюнета заляпана кровью. Я перевёл взгляд на свои руки и закричал. Они были в крови. В крови моего лучшего друга.

Я проснулся довольно рано и первым делом посмотрел на спящего Эдисона. По груди было видно, что он дышит, и я облегчённо вздохнул. Хотелось встать, ноги ужасно затекли, но приходилось терпеть ради Томми. Я откинул голову назад и набрал полную грудь воздуха. Не хотелось говорить или куда-то ехать. Лучше бы мы остались дома. Слишком много всего произошло за последние дни. Я успел уже тысячу раз пожалеть об этой поездке. Из головы никак не выходил сон. Почему я выбрал Томаса, а не Минхо? Это ведь всего лишь сон! Простой сон, выдумка! Я покачал головой, чтобы отогнать все дурные мысли. Лучше бы я умер сам, чем позволил убить одного из них. Сбросился бы с того самого моста, и не пришлось бы делать страшный выбор.

Я почувствовал движение на своих коленях и опустил голову. Томас уже проснулся и теперь смотрел на меня. Сегодня он выглядел довольно бодрым и отдохнувшим. Юноша улыбнулся мне, прежде чем попытаться подняться, но я надавил ему на грудь, вынуждая лечь обратно. Рубашка брюнета была разорвана и больше не подлежала восстановлению. Не уверен, что Эдисон понимал, что произошло. Наверное, он помнит только то, что я присосался к его рту и резко отпрянул, когда он очнулся.

— Ты помнишь, что случилось? — осторожно спросил я, заглядывая в шоколадные глаза.

Брюнет поморщился и тяжело вздохнул. Даже если он и помнил, то явно не хотел об этом говорить. Я пожал плечами и не стал допытываться. Значит, так будет лучше.

— Мне… снился сон, — неуверенно начал отвечать Томас, привлекая моё внимание. — Даже, наверное, не сон, а какое-то воспоминание, отрывок из детства.

— И что ты видел? — с любопытством поинтересовался я, начиная убирать со лба парня мокрую от пота чёлку.

Брюнет на мгновение закрыл глаза и поморщился. Не хотелось на него давить. Я старался разговаривать так мягко, как только мог. Не хотелось навредить.

— Я вспомнил, как научился приёму твоего отца, — едва слышно ответил Томас. — А может, и не вспомнил. Может, это просто был глупый сон.

Я больше не стал ничего говорить. Ему понадобится время, чтобы восстановиться. Жаль, что Минхо не умеет водить машину. Я бы предпочёл остаться на заднем сидении с брюнетом, чтобы лучше за ним следить. Но мне всё равно придётся сесть за руль. В любом случае, за брюнетом будет легче наблюдать, пока он находится в сознании. С этим проблем возникнуть не должно. Но один вопрос оставался: что произошло? На данный момент у меня была только одна версия: Томас отравился. Но как? Он же знает, что ему нельзя есть сладкое. Зачем бы он стал намеренно это делать? К этому вопросу я вернусь позже, возможно, даже прямо спрошу у самого Эдисона.

Оставалось только дождаться, пока проснётся Минхо, и мы тронемся. Мы могли бы остановиться у Бена, но нельзя было тратить на это время. Однажды мы вернёмся туда. Томас точно вернётся, и я знал это. Было бесполезно ему что-то доказывать или отговаривать. Он всегда всё делает по-своему.

— Ты спас мне жизнь, я помню, — прервал молчание брюнет, вытащив меня из омута своих мыслей. — Я никогда не смогу должным образом тебя отблагодарить за это.

Мне пришлось вновь опустить взгляд, встречаясь с глазами парня. После вчерашнего происшествия мне будет страшно оставлять его одного хоть на секунду. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю наверняка, что случилось. Тереза говорила о его холестерине, но думаю, что дело совсем в другом. Вряд ли человек может умереть из-за одной конфетки, а иначе и быть не могло. Томас бы ни за что не стал намеренно наедаться сладкого. Его тошнило, а это значит, что юноша явно чем-то отравился.

Не хотелось больше об этом думать. Все мысли и загадки оставим на потом.

— Не стоит, — тихо ответил я, касаясь губ парня большим пальцем. — Просто… не пугай меня так больше. Я не знаю, что бы делал, если бы ты умер.

— Продал бы тачку и начал новую жизнь? — предположил брюнет, усмехнувшись.

— Спасибо за идею, Томми, — засмеявшись, ответил я. — Так и сделаю.

Эдисон перевёл взгляд на сопящего азиата, который никак не хотел просыпаться.

— Может, нам стоит его растолкать? — предложил я, когда юноша принял сидячее положение.