Чтение онлайн

— Зачем вам лишняя обуза, к тому же ответственность за чужого ребенка? — тихо убеждала ее Нонна Дмитриевна. — Вам надо обратиться в полицию, написать заявление, девочку заберут в социальный центр. Там обученный персонал. Она будет под присмотром, пока найдут ее родителей.

Ребенок Нонны Дмитриевны опустился на пол, быстро пополз, Настя со смехом поползла от него.

— Не хотелось бы пока шум поднимать, — возразила Лида, глядя на развеселившуюся девочку. — Может, пока Настя у нас побудет, а вы можете потихоньку узнать? У вас же есть знакомые? Есть же какие-то сводки о несчастных случаях.

— Хорошо, узнаю, — кивнула Нонна Дмитриевна.

Ее ребенок шустро пополз к открытой двери.

Валентин, вернувшийся с работы, вошел в прихожую. Из гостиной выполз годовалый малыш и, заметив его, издал радостный вопль. Валентин замер, потрясенный, глядя на ребенка. К малышу быстро подбежала Нонна Дмитриевна, подхватила на руки:

— Стой, ты куда? — и только тут увидела Валентина.

— Здравствуйте, — сказала она, оценивающе разглядывая блистательного молодого человека в шикарном костюме.

Валентину ее взгляд не понравился.

— Здрасьте, — сухо ответил он и кивнул на ребенка. — Это ваш?

В прихожую выглянула Лида с Танюшкой на руках.

— Это Валентин, мой муж. Валя, это Нонна Дмитриевна, наша участковая.

— Вы уж так не пугайте, — все так же сухо произнес Валентин. — Я думал, еще кого-то подкинули, — и ушел в ванную.

— Я пойду, — сказала Нонна Дмитриевна. — Пожалуй, вам лучше отдать Настю в социальный центр. Как бы ваш муж от вас не сбежал. Такое ни один мужчина не выдержит. Уж поверьте моему опыту. А ваш муж… такой…

Она не договорила, но и так было ясно, какое впечатление произвел на нее Валентин: такой молодой, такой блистательный.

Лида в растерянности смотрела на участковую.

После ужина Лида отозвала Валентина и сказала ему тихо, чтобы девочка не услышала:

— Нонна Дмитриевна посоветовала отдать Настю в социальный центр, пока не найдутся родители или другие родственники. Что скажешь?

— Лидушка… Я, конечно, понимаю… — начал он.

Лида напряженно ждал его ответа, в ушах стучало: «ни один мужчина не выдержит… поверьте моему опыту…»

— …что для тебя это большая нагрузка, — продолжал Валентин, — что тебе и так тяжело, но давай пока не будем торопиться. Пусть поживет с нами.

Лида вздохнула с облегчением, полностью согласная с мужем.

— Насте не надо в этот центр, — твердо сказал он. — Знаешь, какие там бывают дети.

— Нет, не знаю, — призналась Лида.

— А я знаю. Она такая домашняя. У нас ей в любом случае будет лучше.

— Да, Нонна Дмитриевна обещала помочь найти родителей. И Настя такая спокойная, с ней никаких проблем.

Нонна Дмитриевна позвонила через неделю, напомнила про свой совет отдать Настю в социальный центр, про ответственность за чужого ребенка.

— Да, Нонна Дмитриевна, — говорила Лида в телефон, со всем соглашаясь. — Да, все нормально… Нет, не появлялась… Ну да, почти неделя уже… Да, да, помню. Про ответственность тоже.

Поговорив с участковой, побежала в ванную, занялась стиркой, потом — на кухню, готовить ужин.

Путь на кухню пролегал через гостиную. На диване, поджав ноги, сидела Настя и вполголоса рассказывала своему медвежонку какую-то историю.

— А потом наступила зима…

— Настя, ты кушать хочешь? — спросила Лида, пробегая мимо дивана.

— Нет, — терпеливо ответила девочка.

На кухне Лида быстро нарезала почищенную картошку, бросила в кастрюлю с водой. Теперь — в спальню, взглянуть, как там дочурка. Лида вышла в гостиную, приоткрыла дверь в спальню: Танюшка хныкала, чем-то недовольная.

— Все жители вышли на улицу, — тихо рассказывала Настя медвежонку, — а вместо снежинок с неба посыпались…

Лида обернулась к ней:

— Скоро придет Валентин Викторович, будем ужинать, — и вошла в спальню.

Настя вздохнула, взяла своего плюшевого друга, встала с дивана и пошла в прихожую.

Лида успокоила дочурку, вышла из спальни. Не увидев Настю на диване, заглянула на кухню, в ванную…

— Настя? — неуверенно позвала она.

Лида вышла в прихожую и увидела приоткрытую дверь.

«Ответственность за чужого ребенка!»

Она выбежала из подъезда в сгущающиеся сумерки, металась возле дома, кричала, звала. Никто не откликался.

Лида побежала за Танюшкой, не рискуя оставлять без присмотра свое дитя.

Валентин, вернувшийся домой после работы, удивился необычной тишине. Прошел в гостиную, заглянул на кухню, в спальню. Куда они подевались?

— Лида! — позвал он, чувствуя, как его охватывает тревога.

Валентин вышел из подъезда, двинулся наугад вокруг дома и услышал голос жены.

— Настя! — кричала Лида. — Настя!

Он помчался на крик.

Лида, заметив его, поспешила ему навстречу, запыхавшаяся и взволнованная.

— Настя куда-то ушла! — в отчаянии выкрикнула она.

— Давно?

— Нет, недавно. Мы дома были. Потом смотрю — ее нет!

— Если бы она ушла днем, то, скорее всего, искать маму. Но на ночь глядя… Наверное, мы ей надоели, — предположил Валентин.

— Мне сейчас как-то не до шуток! — возмутилась Лида.

— Я не шучу, — очень серьезно сказал он. — Человеку иногда хочется побыть одному.

— Она ведь совсем ребенок!

— Ребенок тоже человек. Когда ты была маленькой, разве тебе никогда не хотелось просто побыть одной?

— Я и так все время была одна! — нервно ответила Лида. — А я хотела, чтобы у меня были братья, сестры, друзья. Чтобы дома было шумно и весело, — продолжала она спокойнее. — Но так было только однажды, на мой день рождения. Ко мне пришли одноклассницы, мы ели очень вкусный торт и танцевали, а мама играла нам на пианино, — говорила Лида, уйдя в воспоминания.

Огромный праздничный торт торжественно возвышается посреди стола. Радостные лица подружек, чудесная музыка, под которую они восторженно кружатся, и мама — утонченная, элегантная — сильными длинными пальцами извлекает из фортепиано чарующие звуки.