Чтение онлайн

За станцией Вапнярка поезд остановился в степи. Вдали раздавались глухие раскаты артиллерийской канонады.

Комиссар нашел Япончика возле штабного вагона.

– Почему остановились?

– Что это такое? – вместо ответа спросил Япончик и, прислушиваясь, поднял палец.

– А ты не знаешь? – сказал комиссар. – Это война. Черноморские матросы громят белополяков.

– Да? … – неопределенно пробормотал Япончик. – Подумать только, сколько там шуму! …

Из всех вагонов торчали головы его встревоженных дружков.

– Распорядись ехать дальше! – потребовал комиссар.

– Погоди, – сказал Япончик. – Куда нам спешить? …

Он еще постоял в раздумье, а когда земля донесла особенно сильный орудийный удар, ушел в вагон.

Эшелон продолжал стоять. Комиссара к Япончику не допускали.

– Думает! – сказали ему.

Утром в вагонах недосчитались еще двух сотен молдаванских «героев». А Япончик все еще продолжал «думать», запершись в штабном вагоне со своими приближенными.

Комиссар понял: Япончик струсил. Выбор у бандита был невелик: либо идти на фронт, либо признать провал своей затеи и предстать перед революционным трибуналом. Ни то, ни другое не привлекало Япончика. Он выбрал третье: взяться за старое, сохранить престиж в глазах собственных приятелей и ждать лучших времен. В конце концов, много было разных властей, все погорели, авось и Советская не устоит…

Комиссара вызвали в штабной вагон.

– Мы тут все обмозговали, – объявил ему Япончик. – Это не наше дело – сидеть в окопах!

– То есть, как это?!

– Очень просто! Завертаем до дому!

– Что ты болтаешь? Подумай, что ты говоришь!

– Я уже думал! Какой мне смысл здесь сидеть, спрашивается? Ревматизем наживать?

– А приказ? … Ты понимаешь, что это называется изменой воинскому долгу?!

– Воинскому долгу… – передразнил Япончик. – Не пугай меня красивыми словами! Если я буду в Одессе, она станет для белых могилой!

Комиссар был молод. Выдержка давалась ему с трудом. Но он все-таки заставил себя говорить спокойно:

– Винницкий, ты сейчас краском, а не кто-нибудь… То, что ты задумал, – предательство!

Япончик строптиво вздернул подбородок?

– Не капай мне на мозги, пока что я на свою голову не жалуюсь. Словом, нечего мазать кашу по столу, решили – и все! Между прочим, тебе я советую сидеть тихо и не рыпаться. Ты же знаешь моих ребят; у «их сильно испорчены нервы! …

Комиссар ничего не ответил и вышел из вагона.

…Пешком он добрался до ближайшего села, достал коня и без седла поскакал в Вознесенск – большую узловую станцию, которую бандиты миновать не могли.

Он загнал коня, шел пешком, пристраивался на попутные телеги и, верно, опоздал бы все-таки предупредить вознесенских коммунистов об измене Япончика, если бы неожиданные обстоятельства не задержали того на станции Вапнярка.

Когда эшелон с бандитами возвратился в Ваинярку, на станцию прискакал председатель местного ревкома, бывший студент, большевик Зонин, совсем еще молодой человек, двадцати двух лет от роду, больной туберкулезом, с бледным тонким лицом мечтателя и аскета. Только вчера он с почестями провожал этот эшелон на фронт…

Бросив коня на привокзальной площади, Зонин выскочил на платформу. Гомон, крики, матерная брань оглашали станцию. Бандиты тащили в вагоны все, что только можно было утащить: половики, ведра, какой-то захудалый железнодорожный инвентарь и даже сорванные со стен кумачовые плакаты. В суматохе никто не обратил на Зонина внимания.

Он побежал вдоль эшелона, ища Япончика. Навстречу попался взлохмаченный низкорослый бандит, тащивший для какой-то надобности длинную двухдюймовую доску. Зонин схватил его за рукав:

– Где Винницкий?

– Отчепысь! – рванулся бандит.

– Где Винницкий, спрашиваю!

– В вокзале. Душу вынает из якого-то начальника, чтоб паровоз давал…

Уже на пороге пассажирского зала Зонин услышал разъяренный голос Япончика. То, что он увидел, пробившись сквозь толпу бандитов, сразу объяснило ему, в чем дело.

А дело было в том, что едва налетчики захватили станцию, как, спасаясь от них, разбежались все станционные служащие. Это было бы еще полбеды, но вместе со служащими скрылась и паровозная бригада. Поймали только начальника станции. Из него-то Япончик и «вынал душу».

Начальник станции был тщедушный старичок с испуганными блекло-голубыми глазами и седой эспаньолкой. Япончик тряс его, сграбастав за лацканы синей форменной тужурки.

– Где машинист, старая крыса? – рычал он. – Где твои паровозники, сволочь? Отвечай по-хорошему, добром прошу! …

От «доброты» молдаванского бандита у начальника станции безвольно, как на шарнирах, моталась голова. Фуражка с красным околышем слетела на пол, обнажив легкие, как паутинка, белые волосы. Заикаясь и всхлипывая, он слабо взмахивал руками и пытался объяснить, что в Вапнярке работает недавно, что сам он из Умани и здесь почти никого не знает. Он бы всей душой рад помочь «товарищу командиру», но что он может сделать один, если все разбежались и бросили его на произвол судьбы? …

– Врешь! – неистовствовал Япончик. – Нарочно резину тянешь! Говори, где они, или самого заставлю поезд вести! Не поведешь – вздерну на водокачке, как паршивую собаку! Последний раз спрашиваю, куда машинистов задевал?

– П-поверьте, т-товарищ командир, жизнью вам клянусь, н-не знаю! – заплакал начальник станции.

– У-у! – Япончик коротко и жестко ткнул его кулаком в лицо.

Старик охнул. Кровь из разбитого носа окрасила его аккуратно подстриженные усы, потекла на дрожащий клинышек бородки.

– Стой, Винницкий! – закричал Зонин. – Требую прекратить произвол!

Япончик обернулся:

– А тебе что? Ты кто такой?

– Я председатель Вапнярского ревкома Зонин. Отпусти человека! Машинистов все равно не будет! Без приказа командования отсюда не уедет ни один человек!

Япончик отпихнул начальника станции и шагнул навстречу председателю ревкома. Перекошенное лицо его стало изжелта-бледным. Узкие глаза косили от ярости. Деревянные коробки маузеров путались у него в ногах, и конец длинного палаша со звоном волочился по кафельному полу.

– Задержать хочешь? Небось уже и подмогу вызвал? …

– Слушайте все! – Зонин вскочил на скамью посреди зала и сорвал с головы фуражку. – Бойцы первого одесского полка! Я обращаюсь к вам от имени Военного революционного совета! Вы добровольно встали под красное знамя Советской власти, а теперь вас подбивают не выполнять приказы красного командования, толкают на путь предательства революции! Властью, данной мне Республикой, я смещаю бывшего командира полка и беру командование на себя! Я знаю, среди вас найдутся верные революции, которые сомкнут свои ряды в борьбе за счастье народа! …