Чтение онлайн

Он повел их в комнату, где стоял печатный станок, подошел к полке, открыл коробку и вытащил оттуда книгу, размером не больше ладони, переплетенную в коричневатую бумагу.

— Ну вот, — сказал он, кладя книжку на стол перед окном. — Смотрите.

Джем и Магги встали бок о бок у стола, но никто из них не осмелился прикоснуться к книге — даже Магги, невзирая на всю свою развязность. И потом, никто из них особо и не умел обращаться с книгами. Анна Келлавей, когда вышла замуж, получила в подарок от родителей молитвенник, но была единственным членом семьи, который пользовался этой книгой в церкви. У родителей Магги никогда не было ни одной книги, кроме тех, что покупал и продавал Дик Баттерфилд, а Бет вообще не умела читать, хотя ей и нравилось, когда муж зачитывал ей выдержки из старых газет, которые приносил из паба.

— Вы разве не хотите посмотреть книгу? — удивился мистер Блейк. — Давай, мой мальчик, открой ее. На любой странице.

Джем протянул руку и неловко поднял книгу, открыв ее на одной из страниц близко к началу. Слева на развороте была картинка, изображающая большой бордово-сиреневый цветок, а в его изгибающихся лепестках сидела женщина в желтом платье с ребенком на коленях. Рядом с ними стояла девушка в синем платье, и у нее, как показалось Магги, из плеч росли крылья, похожие на крылья бабочки. Под бутоном коричневым цветом были начертаны оплетенные плющом буквы с зелеными стволами. На правой странице разворота были почти исключительно одни слова. Справа от текста росло дерево с листиками, а по левому полю вился плющ. То здесь, то там летали птички. Эта картинка привела Магги в восторг, хотя она и не могла прочесть ни одного слова.

«Интересно, может ли Джем их прочесть?»

— Что здесь написано? — спросила она.

— Ты не умеешь читать, дитя?

Магги отрицательно покачала головой.

— Я в школу ходила только год и уже все успела забыть.

Мистер Блейк фыркнул.

— Я вообще не ходил в школу! Читать меня научил мой отец. А твой отец тебя не учил?

— Он слишком занят.

— Ты слышала, Кейт? Слышала?

— Слышала, мистер Блейк.

Миссис Блейк стояла в дверях, облокотившись о косяк.

— Дело в том, что это я учил Кейт читать. Ее отец тоже был слишком занят. Ну а ты, мой мальчик? Ты можешь прочесть эту песню?

Джем откашлялся.

— Я попробую. Я тоже очень недолго ходил в школу.

Он поставил палец на строку и начал медленно читать:

Он читал с такими паузами, что мистер Блейк сжалился и начал ему помогать, усиливая и ускоряя его голос, и Джем следовал за ним, эхом повторяя слова, почти как в какой-то игре:

Глядя на картинку, Магги пришла к выводу, что это песня о ребенке, а голос мистера Блейка звучал, как голос любящего, нежного отца, с глуповатым видом повторяющего фразы. Она спрашивала себя, откуда он знает, как ведут себя отцы, — ведь у него самого не было детей. С другой стороны, он явно мало что знал о детях, потому что иначе двухдневный ребенок у него бы не улыбался. Магги нянчила немало младенцев и знала, что улыбаться они начинают лишь через несколько недель, когда мать, не видя их улыбки, уже начинает впадать в отчаяние. Но ничего этого она вслух не сказала.

— Вот вам одна, которую вы запомните.

Мистер Блейк перевернул несколько страниц и начал декламировать:

— В час, когда листва шелестит, смеясь…

Это была та самая песня, что он пел им на мосту. Только на сей раз он не пропел, а быстро ее прочел. Джем пытался было следить за стихами на странице, вставляя время от времени слово, которое успевал прочесть или запомнил с прошлого раза. Магги нахмурилась, раздражаясь оттого, что Джем и мистер Блейк читают одновременно, а она не может в этом участвовать. Она посмотрела на картинку, сопровождавшую песню. Группа людей сидела за столом со стаканами вина — женщины в синих и желтых платьях, мужчина в сиреневом. Он был изображен спиной к зрителю и тоже поднимал бокал. Она таки запомнила одну часть этой песни, и когда мистер Блейк и Джем подошли к этой строчке, присоединившись к ним, прокричала: «Хо-хо-хо! Ха-ха!» — словно сидела в пабе и пела вместе с другими.

— Вы сами сделали эту книгу, сэр? — спросил Джем, когда они кончили.

— От начала и до конца, мой мальчик. Написал ее, выгравировал, раскрасил, прошил и переплел, а потом предложил покупателям. Конечно же, с помощью Кейт. Без Кейт я бы не смог этого сделать.

Он кинул взгляд на жену, а она посмотрела на него. Джему показалось, будто они держат концы веревки, натягивая ее между собой.

— И вы напечатали ее на этом станке?

Мистер Блейк положил ладонь на одну из рукоятей.

— На этом. Правда, не здесь. Мы тогда жили на Поланд-стрит. Это на другом берегу.

Он ухватился за рукоятку и повернул ее, отчего она немного продвинулась. Часть деревянной рамы застонала и издала треск.

— Перевезти станок — вот была самая трудная часть переезда в Ламбет. Пришлось его разобрать и нанять несколько человек, чтобы погрузить-разгрузить.

— А как он работает?

Мистер Блейк засиял — на его лице появилось выражение человека, который нашел такого же, как и он, фанатика.

— Это великолепное зрелище, мой мальчик. Просто замечательное. Ты берешь приготовленную пластину. Ты когда-нибудь видел отгравированную пластину? Нет? Вот посмотри.

Он подвел Джема к одной из полок и взял с нее плоский металлический прямоугольник.

— Потрогай здесь пальцем.

Джем почувствовал выпуклости и завитки на холодной меди.

— Так вот, сначала мы этой штукой наносим краску на пластину. — Блейк взял кусочек дерева с закругленным концом. — А потом протираем ее, чтобы краска осталась только на тех местах, которые должны пропечататься. Потом кладем пластину на ложе станка — вот сюда.

Мистер Блейк положил пластину на станок рядом с барабанами.

— Потом мы берем подготовленную бумагу и кладем ее на пластину, а сверху — резину. Потом мы тянем на себя рукояти…

Мистер Блейк чуть потянул за рукоять, и барабаны немного повернулись.

— …и пластина с бумагой захватываются и протягиваются между барабанами. После этого на бумаге остается отпечаток. Когда бумага с пластиной выходит из барабана, мы ее снимаем — только очень осторожно — и вешаем сушиться вон на те веревки. Когда бумага высохнет, мы раскрашиваем рисунок.

Джем внимательно слушал, прикасаясь к различным частям станка, как давно того хотел, и задавая мистеру Блейку вопросы, а Магги стала скучно, она отвернулась и принялась снова листать книгу. Она мало держала книг в руках — ведь читать она не умела, а потому и не испытывала в них нужды.

Магги ненавидела школу. Она начала учиться в восемь лет. В Саутуорке, [35] за Ламбетом, находилась благотворительная школа для девочек. Баттерфилды жили тогда в тех краях. Школа была ужасным местом: девочек загоняли в тесную комнату, где они обменивались блохами, вшами и кашлем, их лупили каждый день и всех без разбора. После долгих гуляний по улицам ей было трудно весь день просиживать в комнате и воспринимать то, что говорила учительница о буквах и цифрах. Куда как веселее шляться по улицам в Саутуорке! От скуки Магги либо извивалась на своем месте, как червь, либо засыпала, за что получала удар палкой, оставлявший кровоподтек. Единственный приятный день в школе был тот, когда Дик Баттерфилд пришел туда со своей дочерью, обнаружив у нее на спине следы побоев, оставленные явно не им, и поколотил учительницу. После этого Магги в школу не возвращалась, и до того дня, когда Джем и мистер Блейк на ее глазах не принялись вместе читать песню, они ни разу не пожалела, что не умеет читать.