Чтение онлайн

Позднее Витя говорил, что тоже кричал мне, чтоб я плыла к берегу, но я его криков не слышала. Драгоценное время я потеряла на безуспешные попытки докричаться и найти друга. Затем поняла, что Витю мне не спасти самой и отпустила байдарку. Попыталась выгрести на берег, но не могла справиться с быстрым течением. И меня понесло по Вильве.

Г од спустя так погиб наш однокурсник. Он не смог выплыть на берег, а его друзья не успели быстро сориентироваться. И потом его тело достали километрах в двадцати ниже по течению, потому что при температуре весенней воды человек теряет сознание минут через пятнадцать-двадцать.

На мне был спасжилет, и меня просто несло по течению вдоль берегов реки. Хорошо, что ребята быстро сообразили, и меня догнала байдарка наших мальчишек. Это было непросто, потому что на реке все находятся на разном расстоянии друг от друга, и нужно время, чтобы понять, что случилось. Нужно было на высокой скорости течения суметь выгрести под единственный проходимый пролёт моста и догнать человека, которого быстро несёт течение.

Я отчего-то не испугалась. Может, низкая температура воды ввела меня в такое чувство умиротворённости? А ребята, когда догнали меня и бросили мне верёвку, были очень испуганы. И повторяли только одно: «Леночка, дорогая, только не лезь на байдарку, только не пытайся залезть на байдарку! А то она перевернётся — вместе будем плавать по Вильве!» Потом, на берегу, девчонки растёрли меня спиртом, напоили им же из фляжки. Ребята выпили тоже, и мы начали смеяться. Прямо за животики держались. Видимо, шок начал проходить. А тут ещё и спирт...

Помню, как Коля, держась за живот от смеха, всё рассказывал в очередной раз:

— Я, думал, всё! Щас она от испуга полезет на байдарку, и мы все перевернёмся! А у меня спасжилет кое-как надет! А она, вы представляете, так спокойно и хладнокровно, руку достаёт из воды, машет нам приветственно и объявляет: «Нормально! Всё в порядке! Гребите к берегу!» Ой, я не могу! Ой, держите меня! И взгляд такой важный! Прям Джейс Бонд! Не, Штирлиц на задании!

В общем, героем дня стала Лена, а не её спасатели. Я «скромно» не возражала, хотя до сих пор не знаю, почему не запаниковала: от собственной смелости или от прохлады ледяной воды бурной весенней Вильвы. Я поднимала руку, изображая, как я помахала друзьям- спасателям, и все снова падали от смеха.

И каждый пытался надеть на меня ещё что-нибудь тёплое и плеснуть мне ещё спирта в кружку В конце концов я стала похожа на тюфяк. И меня транспортировали в палатку. Спала я как сурок и утром даже не чихнула.

С этими же водниками зимой мы ходили в лыжные походы. Особой крепости и силы у меня с детства не было. И сейчас я вспоминаю, как смело ходила наравне с другими и почти не отставала от друзей. Даже, наоборот, брала на себя и лишнее. Так, как-то раз мы отправились на лыжах на Конжак. Я хорошо знала эту самую высокую точку северного Урала ещё по сезону с геологами. Поход оказался очень трудным. Морозы ударили внезапно и достигали сорока градусов. Несколько

человек обморозили, правда, легко, кончики пальцев, носов.

Когда мы поднялись в избушку на вершине Конжака и ночевали в ней, то стены избушки были в инее, несмотря на жарко натопленную печку. Я в этом походе была медиком и оказывала медицинскую помощь тем, кто обморозился.

Первый день я шла хуже всех. Чаще всех падала. Самостоятельно встать не могла под тяжестью своего рюкзака. Падаешь лицом в снег и тебе нечем дышать, пока друзья тебя не поднимут. Или падаешь на спину и тоже не можешь встать самостоятельно. Больше всех доставалось Сергею, который шёл за мной и помогал подняться. Вечером он тихо сказал мне, что я шла хуже всех. Помню, как было мне стыдно, что я слабее остальных. Но утром, когда Сергей поднял мой рюкзак, чтобы помочь мне его одеть, он начал громко возмущаться и ругаться с руководителем похода Игорем:

— А я-то думаю, почему она так плохо идёт?! А кто руководил упаковкой рюкзаков?! Игорь, ты сам её рюкзак поднимал? Он тяжелее твоего! Ну, Игорь, ты даёшь! Что, первый раз в походе, что ли?!

Выяснилось, что у меня в рюкзаке помимо личных вещей оказались спальник и консервы. Когда распределяли вещи и спрашивали, кто понесёт, я в полной уверенности, что каждый берёт себе, что потяжелее, нагрузила свой рюкзак по полной программе. А Игорь, обычно проверявший рюкзаки, видел, что девчонки не берут почти ничего, кроме личных вещей. И сравнил только рюкзаки парней, чтобы были одинаковыми по тяжести.

Игорь отобрал у меня тяжеленные консервы, Сергей взял себе спальник. И дальше я уже не падала носом в снег так часто, придавливаемая весом собственного рюкзака.

Ещё я подружилась со спелеологами. Мы облазали большинство пещер Урала: Геологов-2, Дивью, Кизеловскую, Медвежью, Дружбу и другие. У меня появился свой комбинезон, каска, фонарик, который прикреплялся к каске. Пещеры были грязные, и вылезали мы из них чумазые, но довольные собой. Наш руководитель Коля хорошо знал ходы в этих пещерах, в какой лаз или, по-нашему, шкуродёр, можно пролезть, а в какой лучше не соваться. Как-то раз он предложил мне пролезть в один сложный шкуродёр.

Помню, как долго я лезла по этой каменной норе. Нужно было несколько раз повернуться, упираясь ботинками в стенки лаза. На мгновение меня охватил ужас замкнутого пространства, чувство, что я не смогу выбраться из этого узкого каменного мешка. А вдруг он изменился с тех пор, как по нему лазал Коля? Вдруг теперь шкуродёр перестал быть проходимым? Обрушился какой-нибудь камень? И я не смогу вылезти назад, потому что и вперёд-то протискиваюсь с трудом, упираясь ботинками. Но сзади Коля еле слышно кричит что-то типа: «Спокойно! Отдохни! Отдышись! Всё в порядке! Так, отдохнула? Вперёд! Лезь вперёд!» И я, спустя минут двадцать, которые показались мне часами, благополучно преодолеваю этот шкуродёр.

А потом спуски и подъёмы в абсолютно тёмных пещерах, которые освещались только светом наших фонариков. Мы лазали на специальных приспособлениях, когда ногами в креплениях перебираешь, а руками подтягиваешься. Поднимались на пещерные скалы и опускались к подземным озёрам.

Один раз мы втроём: Коля, я и моя подруга Рая спустились по верёвке с пещерной скалы. Потом нужно было подниматься назад. Рая поднялась первой. Она была физически сильнее меня. А я на середине подъёма застряла. Нужно было передвигать карабин руками и перебирать ногами в специальных петлях. А у меня руку под карабином прижало к скале, и я никак не могла её вытащить, потому что веревка прижималась под моим весом к камню. Не помню, как я всё-таки подтянулась, но зато помню, как долго в этом беспомощном состоянии болталась. И ни Рая сверху, ни Коля внизу не могли мне помочь. Когда я всё-таки вылезла, то ноги у меня дрожали, и я опустилась на землю. Рука была вся в крови, потом болела.

В общем, приключения были. Сейчас я размышляю, что тянуло нас на сплав по рекам, в пещеры? Риск? Приключения? Игра адреналина в крови? Думаю, главным было чувство единения, дружбы, товарищества. Эти чувства невозможно было испытать в учебной аудитории, где мои однокурсницы демонстрировали свои супермодные наряды, где каждый был сам за себя. А мне в ту пору очень хотелось преодолеть своё одиночество. И эти походы давали такую возможность.

Однокурсницы не понимали нас с подругой. На нашем престижном факультете учились сливки общества, с богатыми родителями, дорогими авто. Лазать по грязным пещерам? Таскать на спине тяжёлый рюкзак? Наши богатые девочки мазали дорогими французскими кремами свои нежные личики. Демонстрировали друг другу дорогую косметику и духи. И с ужасом смотрели, как мы с Раей, искусанные таёжной мошкарой, с облупленными, сгоревшими под весенним солнцем носами, приходили в аудитории после походов.

Много лет спустя, когда у меня погиб муж, и денег на похороны не было, мне помогли те самые студенческие друзья-туристы. Они приехали в полном составе. В том самом, как когда-то сплавлялись по рекам. И они были те же, что двадцать лет назад. Только девчонки не такие тоненькие, как раньше, а виски у мальчишек седые. И, не говоря лишних слов, они собрали мне пачку денег. Я, поблагодарив, положила эту пачку в сервант. После похорон, когда я переживала, что не смогу отдать долги, я открыла дверцу серванта и, пересчитав деньги, поняла, что их хватает на покрытие всех долгов и даже остаётся на первое трудное время.